Читаем без скачивания Персидская гробница. Не трогай спящих - Джеймс Мэйо

— Ладно.

— Желаю вам удачи — ради нашего общего спасения. — Клеймор повесил трубку.

Худ поднялся, опять закурил и прошелся по кабинету. Потом снова взглянул на скопление автомашин внизу — чертовски символичное зрелище. Потом снова позвонил в Лондон, на этот раз Кондеру, в Особое разведбюро, одно из самых засекреченных правительственных учреждений, в которых он работал.

Когда их соединили, Кондер сказал:

— Я пытался вас разыскать. Откуда звоните?

— Из Ай-Си-Си.

— Была предпринята попытка похитить вторую девушку. Фиктивный звонок в больницу, все сделано очень умно. К счастью, мы успели вовремя. А как у вас успехи?

— Она исчезла. Я рассказал Клеймору.

— Подождите минутку, — Кондер положил трубку на стол. Послышались отдаленные шумы, потом последовала продолжительная пауза. Худ слышал чьи-то голоса. Наконец снова раздался голос Кондера.

— Я только что получил информацию. Частный самолет типа «Бичкрафт Супер Х-18» сегодня днем покинул аэропорт Мериньяк в Бордо с тремя мужчинами и девушкой на борту. Они очень быстро скрылись, но нам удалось установить, что самолет направился в Венецию.

— В Венецию? Значит, к Загоре?

Голос Кондера звучал мрачно.

— Чарльз, мне чертовски неприятно говорить, но похоже ты прав.

Глава 4

«Каравелла» компании «Эр Франс» летела на высоте 25 000 футов. Погода там была великолепной.

— Хотите выпить, сэр? — обратилась стюардесса к Худу.

— Виски с содовой, — попросил Худ и поспешно добавил: — только без льда.

Она вернулась в нос самолета, чтобы приготовить напитки, и деловито задернула штору. Худ отложил в сторону «Ле Монд» и закурил.

— Мадам, мсье, слева вы можете видеть Женеву, — раздался из динамиков голос по-французски, потом все то же повторили на совершенно неразборчивом английском.

Худ взглянул на озеро и железнодорожные пути, пересекающие серый-коричневый коврик страны внизу. В нескольких тысячах футов под ним маленький серебристый самолет парил в полуденном воздухе, подобно юркой маленькой серебристой рыбке.

Стюардесса принесла бокал.

— Спасибо, — кивнул Худ. Она улыбнулась, готовая поболтать. Для путешествий в Венецию был не сезон: в салоне первого класса летел только один пассажир и у неё не было много работы.

Худ отхлебнул виски и поудобнее устроился в кресле. В его распоряжении оставалось около часа, своеобразный отдых перед тем, что ждало впереди. Ему хотелось бы испытывать лучшие чувства к своей работе. Но с самого начала все шло ни к черту, и теперь он не мог отделаться от ощущения, что на всем задании лежит печать обреченности.

Мысленно он вернулся на две недели назад к своему разговору с Кондером.

Худ провел то утро, изучая досье Загоры, потом они пообедали в ресторане Брукса и вернулись в штаб — квартиру Особого разведбюро.

— Ну, вы видели секретную информацию, — сказал Кондер. — Не знаю, что ещё можно добавить. Загора — человек весьма многосторонний. То, что он известен как отец Загора или Учитель, приводит в бешенство ортодоксальных атеистов среди его хозяев в секретных службах.

Родился он где-то в Карпатах, где именно, неизвестно. Происхождения он самого простого и долго был простым бродягой. И вдруг всплыл одним из многочисленных в тех местах «святых людей». Он исполнял религиозные обряды, истязал плоть, привлек к себе внимание и, разумеется, был арестован.

— В этот момент и началась его настоящая карьера. Как рассказывают, он произвел глубокое впечатление на офицеров службы безопасности, которые его допрашивали. Помимо его личных качеств и естественной проницательности годы бродяжничества дали ему сверхъестественную способность проникать в человеческую природу. Он работал над собой и развил невероятную способность подавлять сознание человека.

— Вы прочитали в досье, как его обучили и внедрили в ряды духовенства. Мы думаем, именно этот человек был в свое время законспирирован в румынском городе Сибиу.

В этот период Загора, если это был он, жил жизнью бедного православного священника. Носил черную рясу, на груди у него висел большой серебряный крест, длинные волосы были разделены посередине, как у Христа. Едва ли у него были какие-то деньги. Он снова начал бродить по святым местам и оказывал всяческую помощь людям, ещё более бедным, чем сам. Вокруг него начали собираться преданные ему последователи. Говорили, что он исцеляет людей и творит чудеса. Женщины приходили к нему, оказавшись в беде, или просто чтобы его послушать.

— Во время войны он исчез. А потом появился в Австрии. Порвав с духовенства, стал действовать как гуру, Учитель — мистик.

— Сменились хозяева?

Кондер пожал плечами.

— Как бы там ни было, слухи о его святой жизни в прежние годы и таинственной силе быстро распространились. Все больше людей приходило к нему, но теперь уже богатые, а не бедные, и в основном женщины.

Кондер помолчал. Худ всегда думал, что тот был слишком увлечен своим делом для профессионального охотника за шпионами. Кондер ненавидел другую сторону; и позиция его была совершенно логичной. Он не слишком переживал из-за мрачности нездорового мира, в котором жил, в отличие от многих коллег.

Кондер продолжил:

— Теперь Учитель Загора обладал огромной властью над людьми, особенно над женщинами, и не над теми, чья пора расцвета миновала, или никому не нужными вдовами. Шикарные и красивейшие молодые женщины из высшего общества приезжали из Парижа, Рима, Стокгольма, Лондона, Нью — Йорка, Лиссабона, чтобы припасть к его ногам. Он стал знаменитым гуру. Как вы имели возможность слышать, Чарльз, о нем заговорили на авеню Фош, на Итон-сквер, на Восточных шестидесятых улицах, в Страндвагене, на Виа Джулия.

Конечно, все было сделано осторожно и очень искусно. Перед новичками Загора воздвиг различные барьеры. На первом этапе чрезвычайно трудно было попасть в круг его последователей. Загора знал, что это лучший способ проникнуть в высшие сферы, и последовательно осуществлял тщательный отбор.

Тщеславие толкало женщин приобщиться к избранному кругу. Но ревность мешала признаться, что гуру приходится делить с соперницами, и потому они особо не распространялись. Защитная система была организована исключительно надежно. Мужья, которые могли бы возмутиться, что их распросов избегают, не проявляли любопытства и стремления проникнуть в чисто женский мир. Но другие мужчины, которых приводили к Загоре их жены и дочери, подпадали под его влияние; над ними явно работали без их ведома.

Худ спросил:

— В досье Загоры говорится о методах «хлыстов». Что это такое?

— «Хлысты» — антиправославная сибирская секта, одно время действовавшая в строгой тайне. Их учителя проповедовали, что достигнуть святости можно через грех. Кажется, так действовал Распутин.

— Это объясняет очень многое!

— Довольно древняя доктрина. Вызывает многочисленные протесты, но Загора не обращает на них внимания.

— А что он делает? — спросил Худ.

Кондер потушил сигарету.

— Мы думаем, он давно перерос уровень простого агента. Видимо, большую часть своего метода он разработал сам. Не представляю, чтобы он просто занимался сбором информации, как какой-нибудь заурядный атташе по культуре или шофер в ООН, хотя, конечно, он не пропускает того, что течет ему в руки. Похоже, он занимается чем-то гораздо более тонким и более сложным… Чем-то таким, что куда труднее просчитать.

— Например?

Кондер помолчал. Казалось, что он ищет подходящую формулировку.

— Созданием утечек информации… ложной информации… распространением вредных слухов — не обязательно политических, но и касающихся международного бизнеса, производственных секретов, финансовой активности, интересов и намерений европейских фирм.

— Разве это может принести какую-либо пользу?

— Конечно. После таких утечек возникло множество неразберихи, грубых ошибок, новых междоусобиц. Да вы и сами помните…

Худ внимательно посмотрел на него.

— К этому выводу нас привел целый комплекс фактов. В досье этого нет, так как факты слишком мелкие и слишком разрозненные, и мы только сейчас начали сопоставлять очевидные вещи. Но все указывает на то, что Загора обладает огромным искусством промывать мозги и управлять людьми.

— Постепенно мы стали понимать, что через своих сектантов Загора стал способен дискредитировать, скажем, премьерминистра в одной стране, вызвать подозрения против главного советника в другой, подорвать доверие к любой ключевой фигуре, преждевременно раскрыть финансовую операцию или разрушить любое соглашение, неугодное его заказчикам. Загора точно знает те шаги, которые могут посеять непонимание, замешательство или соперничество, и в состоянии причинить неизмеримый вред. Боже мой! Следить за ним значительно труднее, чем за обычными авантюристами от политики или бизнеса. Его поклонники становятся настоящими агентами и исполнителями его воли…