Внутри огромной башни шел коридор, который разветвлялся на более узкие проходы. Провожатый по наружной лестнице провел Брайана на второй этаж. Здесь коридоры были чисто выбелены, и на стенах висели красивые медные масляные светильники. Окна в глубоких проемах выходили во внутренний двор крепости.
– Мы приготовили для каждого из вас небольшую комнату, – сообщил страж. – Располагайтесь. Отдохните с дороги. Если проголодались, перекусите.
Он открыл тяжелую деревянную дверь и ввел Брайана в комнату размером четыре метра на четыре. Пол устлан пушистым шерстяным ковром, выдержанным в коричневато-серых тонах. Скамьи и кресла удивительно тонкой работы выполнены из мореного дуба. У одних кресел на сиденье и спинке обивка, у других – черные шерстяные подушки. На низком столике расставлены глиняные сосуды с прохладительными и горячительными напитками, ваза с розовыми сливами и крупными вишнями и тарелка с горой булочек с тмином.
Провожатый помог Брайану снять рюкзак.
– Все удобства вон за той занавеской. Там дверь, вы увидите. Некоторым вновь прибывшим бывает необходимо воспользоваться удобствами. Минут через десять к вам зайдут, чтобы взять у вас интервью. А пока располагайтесь и отдыхайте.
Провожатый вышел и закрыл за собой дверь.
Брайан подошел к узким окнам-амбразурам, смотревшим наружу, за пределы крепости. Окна забраны красивыми бронзовыми решетками. Внизу в загоне разгуливали амфиционы. Дорожка, обозначенная гранитными валунами, вела к выложенной камнем площадке с четырьмя валунами по углам – выходу из врат времени. Заслонив глаза от восходящего солнца, Брайан увидел саванну, мягкими волнами спускавшуюся к долине Роны. Вдали промелькнуло небольшое стадо каких-то четвероногих животных. Какая-то птица беззаботно высвистывала замысловатую мелодию. Где-то в замке послышался смех, потом все снова смолкло.
Брайан Гренфелл вздохнул. Вот он какой – плиоцен.
Брайан принялся осматривать свое временное жилище: бытовые детали могли многое рассказать антропологу о культуре нового мира. Стены из тщательно обтесанного камня побелены (казеин?), двери и ставни на незастекленных окнах из крашеного дуба. В стене туалетной комнаты – узкое вентиляционное отверстие, забранное снаружи металлическим козырьком. Для нечистот в полу прорублено отверстие, как в туалетах, которые Брайану доводилось видеть в средневековых замках Англии. Стульчак с деревянным сиденьем, на крышке – изящная резьба. На стене за стульчаком – коробка с большими зелеными листьями Ванна, облицованная каменной плиткой, и глиняный таз предназначались для омовений. Мыло хорошо сварено и пахнет какой-то душистой травой. Полотенце для рук выделано из льна.
Брайан вернулся в комнату. Угощение на столе навело его на новые размышления. Брайан попробовал крупные вишни, аккуратно складывая косточки на пустое блюдце, и отметил, что мякоть недостаточно сочная, но сладкая «Должно быть, дикая европейская вишня, – подумал он, – или ее ближайшая родственница. Слива также скорее всего дикая: для культурного сорта мелковата. Даже если путешественники во времени привозили с собой саженцы улучшенных сортов, те без химической защиты могли оказаться слишком чувствительными к насекомым и болезням эпохи плиоцена и не выжили». Брайан удивился великолепному винограду и чудесной клубнике, но вспомнил, что оба растения хорошо адаптируются. У Ричарда есть неплохой шанс развести виноградники, а у Мерси – полакомиться клубникой со сливками…
Холодный напиток отдавал лимоном, а в высокогорлом кувшине оказался горячий кофе. Хотя Брайан был убежденным атеистом, он возблагодарил Бога за кофе. Булочки с тмином были упруги, с хрустящей корочкой и источали едва заметный медовый аромат. Они превосходно выпечены и украшены сверху толчеными орешками. Блюдо, на котором лежали булочки, покрыто глазурью цвета бычьей крови с простым геометрическим орнаментом.
В дверь тихо постучали. Бронзовая щеколда поднялась, и сквозь узкую щель между косяком и едва приоткрывшейся дверью Брайан увидел пожилого человека с тщательно расчесанными усами и бородкой. Услышав, что Брайан пробормотал приветствие, человек улыбнулся и проскользнул в комнату. На нем была синяя туника, перепоясанная белой веревкой, а на шее – ожерелье из темного металла, как на провожавшем Брайана страже. Человек двигался с трудом и с видимым облегчением оперся на спинку кресла.
– Меня зовут Талли. Я занимаюсь тем, что беру у вновь прибывших интервью. Разумеется, если у вас нет возражений… Я хочу сказать, что мы можем помочь вам найти дело по вкусу, если вы немного расскажете о своей подготовке и о своих планах. Мы интересуемся всем этим не из любопытства. Отнюдь! Ведь когда будет хотя бы немного известно о вашей общеобразовательной подготовке и ремесле, которое вы освоили перед прибытием сюда, мы сможем лучше помочь вам. Я хочу сказать, что мы могли бы указать, где именно ваши… гм!.. таланты могли бы найти применение. Если вы не захотите поселиться в предложенном вам месте, то со всеми вопросами прошу обращаться ко мне. Я здесь для того, чтобы сориентировать вас. Надеюсь, вы меня понимаете?
Он боится меня, подумал Брайан в изумлении. Но потом вспомнил о тех, кто прибывает сюда, пройдя сквозь врата времени; например, таких персонах, как Стейн и Фелиция, у которых начальная дезориентация и шок от соприкосновения с чужой культурой могут вызвать в качестве реакции насилие, и подумал, что у Талли есть все основания соблюдать осторожность при первых контактах с вновь прибывшими. Должно быть, он получает особую плату за риск. Чтобы успокоить Талли, Брайан откинулся в кресле и принялся жевать булочку.
– Очень вкусно. А из чего они приготовлены? Кажется, овес и кунжут? Приятно, когда тебя встречают цивилизованной пищей. Превосходный психологический маневр с вашей стороны.
Талли довольно рассмеялся:
– Вы так находите? Приятно слышать. Нам стоило немалых трудов создать в замке уютную обстановку, но некоторые из вновь прибывших погружаются в столь глубокий стресс, что нам иногда трудно успокоить их.
– Признаться, поначалу я почувствовал себя не в своей тарелке, но это быстро прошло. Не бойтесь меня, Талли, я не причиню вам вреда и готов ответить на любые разумные вопросы.
– Превосходно!
Талли с облегчением улыбнулся. Из небольшой сумки на поясе он извлек листок (бумаги? пергамента?) и обычную авторучку, какой пользовались в XXII веке.
– Ваше имя и прежнее занятие?
– Брайан Гренфелл. Я культуроантрополог, специализировался в области анализа некоторых типов социального конфликта. Меня очень интересует сложившееся здесь общество, хотя я не питаю никаких надежд на возможную публикацию моих исследований.
