Читаем без скачивания Сорок библейских портретов - Андрей Десницкий

Наконец, именно благодаря эллинизму смог появиться Новый Завет – такой, каким мы его знаем. Да, Иисус и Его ученики говорили в основном по-арамейски, но евангелисты записали рассказ о них на греческом языке, понятном всякому образованному человеку в Средиземноморье. Греческий стал языком ранней Церкви, и входили в нее в основном люди, воспитанные в греческой культуре, кем бы они ни были по национальности, – так называемые «эллины», но вместе с ними и так называемые «варвары», так и не обучившиеся высокой культуре греков. Когда Павел сказал, что во Христе нет ни эллина, ни варвара, он говорил именно об этом.

25. Иов: проклятые вопросы

Нагой человек перед Богом

Иов замыкает ветхозаветную часть наших портретов, хотя действие книги, носящей его имя, отнесено к древнейшим временам – даже трудно точно сказать каким. Возможно, человек с таким именем жил прежде Моисея и даже Авраама… Мало что мы знаем о нем: жил он в загадочной земле под названием Уц, а к какому народу принадлежал, кто был его отцом и дедом, – Библия ничего нам не сообщает. А ведь это самое главное, самое первое, что говорит она обо всех прочих героях!

Более того, в книге Иова – единственной из всех библейских книг! – никак не упомянут ни народ Израиля, ни его предки, ни какие бы то ни было события Священной Истории. Это история одного человека и его спора с Богом – спора, в котором сначала участвовали другие люди, но в конце остались только двое. Всемогущий всесильный Бог и нагой, страдающий, лишенный всего человек на голой земле. Боже, за что же Ты с ним так?

Этот вопрос задавали в глубокой древности, повторяют его и сегодня. Мир полон насилия и зла, мы привыкли к этому. Но вот происходит что-то очень плохое с кем-то очень хорошим или, во всяком случае, с человеком, который такого зла не заслужил. Гибнут дети в Освенциме или Беслане… Боже, за что Ты так с ними?

Если Ты всеведущий, всеблагой и всемогущий – почему Ты не спас их, не облегчил их страданий? Не захотел – но какая же тогда благость? Не смог – но где тогда всемогущество? Или всеведущий – не знал?

В Библии есть книга, которая задает Богу именно этот вопрос. Это книга Иова, она, пожалуй, ближе всех ветхозаветных книг подходит к Евангелию – она ставит вопросы, на которые, пожалуй, только Евангелие может дать ответ… только этот ответ не похож на простую и понятную формулу, но об этом позднее.

Итак, Иов. Это был безукоризненный, непорочный праведник – и жизнь у него была безоблачная, чего и заслуживают такие хорошие люди: большая была семья, огромное богатство. Тут Библия рассказывает, что праведнику полагается награда уже здесь и сейчас. Иов почитал Бога, приносил Ему жертвы за себя и за своих детей. Но вдруг все исчезло в одночасье: уничтожено богатство, погибли все дети. Наконец, и само тело Иова было поражено жестокой болезнью, так что ему осталось выйти из опустевшего дома и сесть на месте, куда выбрасывали пепел от прогоревших дров из очага. Теперь сгорела сама его жизнь, а что от него осталось, годилось только для помойки.

Нужно объяснение? В книге оно есть, на самых первых страницах. Пред Богом однажды предстали «сыны Божьи», видимо, те, кого мы сегодня называем ангелами. Среди них был тот, кого называли «сатана» (на древнееврейском это слово означает просто «противник», оно тогда не имело богословского значения). Он и задал Богу вопрос: «Даром ли Иов чтит Бога? Разве Ты не оградил со всех сторон и его самого, и его семью, и имущество?.. Но стоит Тебе протянуть руку и тронуть все, что у него есть, – ручаюсь, он скажет в лицо Тебе хулу». И Бог позволил Своему собеседнику лишить Иова всего, кроме жизни.

Человек как объект эксперимента высших сил, как игрушка в их руках? Можно понять это и так. Только книга Иова никогда больше не возвращается к этому странному диалогу в начале, сатана в ней больше не упоминается. Словом, если кому годится такой простой ответ – примите его, он дан с самого начала. А кому его недостаточно, может читать дальше и разбираться.

Разные пути веры

Эта книга – о разных путях веры и о кризисе. Нет, не о смене различных философских и богословских построений, а о личном кризисе веры как доверия Богу. Иов был праведен не ради награды и не из страха наказания, а прежде всего потому, что доверял Богу и искал добрых отношений с Ним. И вдруг на него обрушилось такое, что, казалось бы, немыслимо пережить человеку…

Но сначала – о трех его друзьях, которые узнали о несчастье и пришли его утешать. Они вовсе не собирались его обвинять, а просто долго молча сидели рядом с ним, и лишь когда он заговорил, позволили себе ответить. И поначалу эти ответы действительно звучали как утешения… Дело в том, что его друзья знали об этом мире и о его Творце буквально все, – в свое время они слышали все это от своих отцов и учителей. Они повторяли примерно то, что написано в других книгах Библии, и если в их речах была неправота – она не в словах, а в людях. Слова-то могут быть правильными, но важно, кто, кому и когда их говорит.

Сначала друзья пытались доброжелательно предложить некое простое объяснение бед Иова: «Не чурайся наставлений Всесильного: если ранит Он, то Он и перевяжет, и рука Его, ударив, исцеляет». Иов отверг их мудрость, причем ответил резко, очень резко – сравнил своих друзей с пересохшими руслами, которые внушают напрасные надежды путникам, а затем оставляют их умирать в безводной пустыне. Конечно, они на это обиделись и перешли к намекам, а потом и к прямым обвинениям: если ты страдаешь, значит, Бог наказывает тебя за грехи. Признай их, попроси прощения, и все у тебя снова будет хорошо. Как часто мы слышим подобное: СПИД бывает только у наркоманов и проституток, так что больные сами виноваты, а нас, приличных людей, такое никогда не коснется…

О Боге эти люди предпочитали говорить в третьем лице, не обращаясь к Нему напрямую. Мол, кто мы, в конце концов, такие, чтобы требовать от Него отчета, тем более упрекать Его, как позволяет себе Иов? Впрочем, не стоит осуждать друзей Иова. Они – люди глубоко религиозные, но им нужна именно религия, то есть система взглядов и ритуалов, определяющих жизнь человека. Они искренне почитали Бога, оставаясь в рамках заданной системы. Когда-то и Иов вел себя примерно так же: приносил положенные жертвы и молитвы, но когда вся его жизнь рухнула, не осталось в ней места для спокойной, размеренной религии. Ему нужно было нечто большее.

«Пора Творцу вернуть билет»

Марина Цветаева писала в одном из своих стихотворений, повторяя мысль, высказанную некогда героем Достоевского Иваном Карамазовым: «пора, пора, пора Творцу вернуть билет». То есть не просто уйти из этого мира, но с горечью упрекнуть его Творца в том, что мир этот безнадежно плох и потому в нем невозможно оставаться. Ни Цветаева, ни Достоевский не были первыми – задолго до них то же самое говорил Иов. Его ужасают не только постигшие его беды, но и то, что вообще «мир во зле лежит» и не видно способа избавить его от зла. «Почему живут нечестивцы, и к старости их мощь лишь возрастает?.. Они проводят свою жизнь в благополучии и в преисподнюю нисходят легко… ослика у сироты уводят, у вдовы берут в залог быка, отрывают от груди сироту, у бедняка берут дитя в кабалу; нищих прогоняют с дороги, и прячутся бедные люди земли, словно в степи дикие ослы… Из селений стон умирающих слышен, и раненые о помощи взывают, но Бог их молитв не замечает».

И потому речи Иова начинаются со страшных слов – он проклинает день своего рождения, даже ночь своего зачатия, в таких словах, которые напоминают нам рассказ о сотворении мира в книге Бытия: «На заре той ночи да померкнут звезды, будет ждать она рассвета – но напрасно, проблесков зари да не увидит». Он словно хочет прокрутить пленку назад, вплоть до того момента, когда Творец создал свет, отделив его от тьмы, и начал отсчет дней этого мира.

Его собственные страдания – это прежде всего вопрос его отношений с Богом. «Но как человеку пред Богом оправдаться?.. Он налетел на меня вихрем, множит раны мои беспричинно; не дает мне перевести дух, горечью переполняет меня. Меряться ли силой с Ним, могучим? Судиться ли – но как Его вызвать?.. Он смеется над отчаянием невинных; отдана земля во власть нечестивцев, а Он судьям глаза закрывает – и если не Он, то кто же?!»

На упреки друзей он отвечает: «Умолкните и дайте мне сказать, а там – будь что будет. Он меня убьет, и нет надежды, но я буду твердить Ему, что я прав, – ив этом будет мое спасение!» Иов действительно настаивает на своей правоте и непорочности, и автор книги с самого начала подчеркивает, что Иов был совершенно безупречным человеком. Трагизм ситуации доведен до конечного предела, это уже не просто частная несправедливость судьбы, это вопиющий и совершенно необъяснимый пример незаслуженного страдания.

В конечном счете, речи Иова есть не что иное, как иск Богу: «Вот моя печать – и пусть Всесильный ответит, пусть мой обвинитель напишет свиток!» Иов не похож на атеиста, у него нет ни малейшей тени сомнения в том, что Бог существует (впрочем, в древности в этом вообще мало кто сомневался). Но он похож на богоборца, который бросает Богу вызов. И Бог его принимает, «Обвинитель» отвечает обвиненному, но не совсем так, как того ожидал Иов, а вместе с ним и читатель.