голосом:
– Госпожа, вы мне можете доверять, как себе самой!
– Болтушка ты, – проворчала Мариэль, пытаясь повернуться на другой бок и поплотнее закутаться в кокон из покрывала.
– Я?! – Жанетта вскочила на ноги. – Вы, верно, забыли, госпожа, посмотрите на меня, я вам… сейчас докажу! – она метнулась по комнате, и к тому моменту, когда Мариэль всё-таки поднялась, вопросительно наблюдая за суетящейся служанкой, у Жанетты в руках оказался столовый нож. – Я принесла клятву на крови, поклялась защищать вас как саму себя. Если вдруг вы будете тонуть, я почувствую это, если буду далеко. Если буду рядом – прыгну за вами. Смотрите, моя клятва не даст причинить вам вред. Не бойтесь…
Главное – предупредила вовремя, за секунду до того, как и замахнулась на Мариэль ножом. И следом Жанетту скрутило от боли так, что она рухнула, корчась.
Мариэль, поражённой представлением, тоже понадобилось время прийти в себя: служанка не притворялась, на её лице выступила испарина, а из носа потекла рубиновая струйка. С трудом удалось её посадить в кресло.
– Не доказывай мне так, пожалуйста, больше никогда свою преданность, ладно? – вкладывая в руки бледной служанки кубок с водой, попросила Мариэль. Пока Жанетта приходила в себя, вздохнула, села напротив, на край кровати. – Ну, допустим, что Ленуар меня не сдаст своей инквизиции. Я не хочу его очаровывать ради этого. Если показать дар огня или попробовать повторить ту штуку с печатью молчания – тоже не знаю: из всех трёх способностей пока мне лучше всего удаётся превращаться в других: по крйней мере, я понимаю, что делаю. В отличие от остальных подарков… Так что я, наверное, подожду другого проверяющего. К тому времени, надеюсь, смогу управлять огнём и … как его?
– Ментальным даром, – слабо подсказала Жанетта, продолжая вздрагивать от накатывающих судорог из-за магического отката.
Мариэль кивнула:
– Вот. Ментальным. Дурацкий дар какой-то. Где его можно применить? Кому запечатывать рты? Может, напроситься Вестнику в помощники? Чтобы его клиенты меньше болтали…
Жанетта поперхнулась глотком воды, откашлялась и улыбнулась:
– Ваша матушка с ума бы сошла от такой перспективы. Госпожа, вы помните историю про Ханса-Свиста? – визави покачала головой, и Жанетта продолжила. – От любого дара может быть толк, надо только суметь найти ему применение. Ханса-Свиста так прозвали за то, что в детстве упал и выбил один передний зуб, и ни один лекарь не смог ему ни вырастить, ни вставить новый. Когда Ханс говорил, иногда свист вырывался сквозь зуб. И со временем все обратили внимание: на свист к Хансу сначала слетались мухи со всего дома, а позже – домашняя живность. Люди смеялись над ним, и Ханс превратился в бирюка. Он устроился в пастухи, чтобы меньше разговаривать с людьми и больше проводить время в одиночестве. Он свистел свиньям и овцам, которых пас, и животные слушались его, поэтому ни одно не пропало. Люди поняли, что лучше Ханса-Свиста в мире пастуха не найти, и зауважали его. А потом в одной деревне завелись ратты, и Ханс ходил по улице, свистел, и ратты шли за ним…
– А потом он пришёл к реке, и крысы… ой, ратты пошли за ним и утонули? – улыбнулась Мариэль. Надо же, какая знакомая история! Должно быть, сказки путешествуют по мирам.
– Да, вы вспомнили! – обрадовалась Жанетта. – Так что не наговаривайте на свой дар, госпожа, даже если это дар – умело доставать козявки из носа.
Мариэль воззрилась на служанку, невинно улыбающуюся, и фыркнула, засмеялась. Жанетта подхватила смех. Наконец хозяйка повеселела, и на душе субретки полегчало. Отсмеявшись, она с воодушевлением опустилась снова на колени и положила свои пальчики на руки Мариэль:
– А знаете что? Выход мы найдём обязательно. Возможно, вам нужно обратиться к лесной знахарке, я сама вас к ней отведу. Так что не печальтесь, госпожа, я согласна с вами – надо подождать ещё немного. А дар метаморфа нужно развивать. Наденьте моё платье, изобразите меня, потренируйтесь на наших. Если будут считать, что я странная, ну и пусть, скажу потом, мол, голова сильно болела. Зато вы силу наберёте. И развлечётесь заодно.
Мариэль поначалу ужаснула перспектива оказаться на публике в изменённом состоянии, но Жанетта так убедительно и настойчиво уговаривала, что пришлось сдаться. Субретка предложила всего-навсего отнести столик с нетронутой едой на кухню и вернуться. Именно сейчас. Чтобы хозяйка выбросила из головы все грустные мысли и встряхнулась.
– Ну, хорошо. И на сегодня ты от меня отстанешь? – под ложечкой уже сосало от страха. Больше всего пугала фантазия, в которой в самый неподходящий момент лицо Жанетты на глазах многочисленных свидетелей превращается в лицо хозяйки. Для инквизиторов точно найдётся работёнка. И для лекаря Майна тоже.
Платье Жанетты пришлось впору, служанка была ниже своей госпожи на пару дюймов, но это легко было исправить. Видеть себя со стороны, – должно быть, жуткое зрелище, но оптимистка по натуре Жанетта только в ладоши хлопала, рассматривала себя со всех сторон и наглядеться не могла, делая комплименты хозяйке, точно её скопировавшей.
Перед выходом Жанетта сунула в руки столик с едой, открыла дверь и шепнула:
– Благослови вас Владычица! Молитесь ей, если страшно будет, – и осталась в спальне ждать хозяйку.
На ватных ногах Мариэль-Жанетта шла по коридору, сначала боясь поднять голову. Но мимо прошёл Антуан с Диланом и слова не сказал. «В самом деле, разволнуюсь и сброшу личину. Объясняй потом, зачем я в этом платье и несу разнос!» – она взяла себя в руки и ускорила шаг.
То, что она совершила ошибку, поняла поздно. По привычке начала спускаться по центральной лестнице, от волнения забыв про ту, по которой передвигались слуги. Пришлось подниматься на два пролёта и сворачивать в нужную сторону.
– Ты поговорила с сиррой Мариэль? – в спину прозвучал знакомый голос.
Мариэль чуть столик не выронила, замотала головой и ускорила шаг, не оборачиваясь. Ленуар догнал её и преградил путь.
Инквизитор ждал ответа, а Мариэль и слова сказать не могла: во рту пересохло, и сердце было готово выпрыгнуть на одну из тарелок.
– Ты напугана, – медленно проговорил Ленуар, разглядывая служанку, опустившую голову. Пальцем попробовал поднять её лицо за подбородок, но девица так мотнула головой, что тарелки звякнули на столике, ударяясь друг о друга, – мне показалось, ты не робкого десятка, Жанетта… И вижу, что с хозяйкой ты поговорила. Что она тебе сказала, м?
Она сделала попытку обойти молодого инквизитора – он переместился вместе с девушкой в сторону, а затем передумал и пошёл рядом, сменив суровый тон на расслабленный:
– Ладно, оставь свои секреты при себе, хотя мне по-прежнему любопытно, что придумала себе твоя сирра. Ты, я вижу, преданная наёмница, что ж, тем лучше. Передам через тебя. Запоминай: твоя хозяйка не умеет управлять своим даром, причём сразу обоими
