наркозом у пластических хирургов.
Пара мужчин двинулись навстречу Оксане и Лине, с вполне понятными намерениями. И Радиф не выдержал. Дернулся и быстро пересек холл.
Хозяйка торжества – Катерина Бестужева – в желтом вечернем платье с полудрагоценными камнями на узком лифе и пышной юбке, разве что не снимала на камеру. Кажется, она сочла что не зря пригласила гадалку. Светские сплетни обеспечены недели на две. Все будут трубить о том, как Радиф Заглятдинов бросил свою девушку и рванул к Лине как подорванный.
– Могу я увести вашу спутницу! – обратился он к Оксане.
– Моя спутница сама имеет право голоса.
Пестрая толпа гостей, сверкающих бриллиантами, в костюмах и платьях от самых модных и дорогих модельеров медленно двинулась к «сцене». К Радифу и двум женщинам, которых он остановил прямо по центру большого светлого зала с колоннами, под гигантской хрустальной люстрой, что бросала на светлый паркет радужные блики.
– Что вы хотите? – растерялась Лина. И тут Радифа переклинило.
Он взял под руку гадалку, и крикнул:
– Эта женщина считает меня бабником! Я ведь таким и был, правда?
Народ вокруг зашумел. Дамы зашикали и захихикали, мужчины одобрительно загудели.
– И вот сейчас, здесь, я объявляю, что люблю ее! Если Лина согласится, я женюсь на ней и усыновлю ее ребенка!
Гадалка молчала, сглатывала и смотрела на Радифа расширившимися глазищами. Такими, что у младшего Заглятдинова дыхание перехватывало.
Федорских подозвала одного из своих «карманных кавалеров» – парней, которых она меняла как перчатки. Тот послушно принес любовнице бутербродов с икрой, креветок и чего-то еще. Федорских наблюдала сцену между Радифом и Линой, как зритель в цирке. Только вместо поп-корна жевала другую, более помпезную еду.
– Скажи что-нибудь, – попросил Радиф у Лины.
– Мне надо подумать, – выдавила она.
– Тогда пока стань моей спутницей на сегодняшний вечер! Или хочешь, чтобы все видели, что и Радифа Заглятдинова могут оставить с носом?
– Или без глаза, – усмехнулась она.
Радиф вспомнил ворона и тоже рассмеялся.
– А как же твоя дама?
– Она знает, что пришла только как подруга.
– Хочешь сказать, между вами ничего не было?
Радиф едва не подпрыгнул от радости. Да она ревнует! Черт возьми! Она ревнует! Михаил оказался прав! Дал дельный совет! Лина, наконец-то, проявила истинные эмоции в отношении Радифа!
Заглятдинов не удержался – притянул ее за талию, словно боялся, что опять убежит, как тогда, у Звягинцева.
– Ничего, – сказал спокойно.
– Ой ли? – она еще не верила.
Но Радиф хорошо подготовился.
Вытащил из кармана мини-флешку и вложил в руку Лины.
– Это что? Компромат на сильных мира сего? – усмехнулась она.
– На меня! – бодро сообщил Радиф. – Тут все мои передвижения за эти недели. С тех пор как мы расстались.
– Прямо-таки все?
Какая же она красивая, когда сомневается. А когда она не красивая?
– Все. 24 часа с Радифом Заглятдиновым каждый день. Смотри. Записал лично для тебя.
Лина хихикнула.
– Не боишься? Вдруг выложу в интернет?
– Покалечишь мою репутацию ловеласа? – хмыкнул Радиф. – После сегодняшнего ей все равно уже не жить! Это всего лишь контрольный выстрел.
Гадалка задумалась, крутя в тонких пальцах флешку. Радиф заволновался. Так, что сильнее прижал ее и стиснул зубы.
Лина изучала лицо Радифа и молчала, слегка наклонив голову. Ее близость возбуждала, будоражила и сбивала с толку.
– Ты пользовался той же туалетной водой, что и в вечер нашего знакомства? – удивилась она.
Заметила! Ну наконец-то! Радиф уже и не надеялся. Эта вредная женщина, маленькая стервозина всегда сосредотачивалась только на плохом.
– Хотел повторения того вечера, – сказал искренне.
– Ножа в бок? Могу организовать. Тут вроде вполне себе острые приборы!
Язвочка! Как же Радиф скучал по ее колкостям. Он вдруг понял, что готов слушать их месяцами, годами, без перерыва, даже если гадалка ни слова хорошего в его адрес не скажет.
Только бы не прекращала разговаривать с ним, и больше не убегала.
– А тут не слишком много свидетелей, чтобы колоть меня не только твоими фирменными шпильками?
– Если расскажу всем, как ты пытался купить меня в качестве любовницы, меня оправдают как человека в состоянии аффекта.
– Хорошо! Только помни, что некоторые мои части тела тебе еще пригодятся!
– Руки, чтобы принести поесть?
– Для начала.
Лина усмехнулась и Радиф погладил ее по спине. Гадалка удивленно подняла брови, но не отодвинулась. И младший Заглятдинов вдруг понял, как же это здорово. Снова касаться ее, не крадеными мгновениями, когда задеваешь женщину вроде бы невзначай, будто случайно. А так, словно имеешь на это право. Он жаждал иметь права на эту женщину. Целиком и полностью. И готов был бороться за эти права не только с Андреем Андреевым-Тамилиным. Со всем светом!
Включая тех мужиков, которые сейчас пялились на Лину и готовились познакомиться, если Радиф даст маху.
– Так принесешь мне поесть? В качестве моего кавалера? – спросила Лина.
– Ты ничего не ответила! – возразил Радиф. – Я хочу знать, – он помедлил под ее внимательным взглядом и вдруг добавил: – Мне необходимо знать, Лина.
– Как же ты учился в вузе, понимая, что еще не все знаешь? – снова подколола она. Радиф улыбнулся.
– Тогда от этого знания не зависела вся моя жизнь.
– Так уж и вся?
– Да!
– Я хочу перекусить! Без еды мой мозг плохо работает!
Да она издевается! Радиф усмехнулся, заметив, что Лина метнула взгляд на Татьяну. Мстит! Маленькая зараза!
– Скажи мне! – продолжал настаивать младший Заглятдинов. – Иначе с места не сдвинусь.
– Тогда я сама возьму поесть! – фыркнула она, но Радиф видел, что Лине приятна его настойчивость.
Впрочем, если бы и нет… Потерпел бы? Нет! Он не мог отступить. Не мог оставить все так, как есть.
– Я подумаю.
Ну, наконец-то, хоть какой-то шажок к положительному ответу. Маленький, но верный.
Если женщина обещает подумать, значит почти согласна, просто хочет помучить и обмозговать условия.
Радиф выдохнул и спросил:
– Будешь моей дамой на празднике?
– Если поесть принесешь.
– Чего хочешь?
* * *
Лина
Радиф не отходил от меня весь вечер. Даже когда Катерина Бестужева попросила погадать, сел рядом. Не сводил глаз. Он словно боялся, что я исчезну.
То и дело брал за руку или приобнимал за талию. А когда я посмотрела вопросительно, мило ответил:
– Не хочу, чтобы ты опять сбежала. Считай, страхуюсь. Автоматически.
– Все-таки рассматриваешь меня в роли домашней зверушки на поводке?! – притворно возмутилась я.
Радиф умильно развел руками:
– Временами. Не зверушки. Женщины, которую хотелось бы привязать ко мне, чтобы не ушла.
Мы танцевали, разговаривали, снова танцевали и казалось – мы знакомы всю жизнь. Радиф рассказывал про детство, а я – про своего Руса.
– … А потом отец пригласил того мальчика, накормил его и сказал «Будешь и дальше задирать моего сына, никогда больше так вкусно не поешь»… повествовал он о том, как Тагир разбирался с великовозрастными обалдуями, что обижали Радифа. Вот уж не думала, что этот толстокожий богатей способен на подобные финты.
– Ну а чуть позже я понял, что полагаться на помощь отца – глупо. В жизни ты часто один на один с проблемами и неприятелями. Поэтому занялся борьбой…
– Как мой Рустам. Он обожает свое карате. И дзюдо, по-моему. И тренер
