Читаем без скачивания XX век танков - Александр Больных

В результате получилось как всегда. Если на севере 11-я гвардейская армия довольно быстро прорвала оборону немцев и начала продвигаться дальше, то войска Брянского фронта втянулись в изнурительные позиционные бои. Командующий фронтом генерал М. Попов совершил совершенно типовую для советских генералов ошибку. Когда в первый день не удалось прорвать вражескую оборону, он ввел в дело свои танковые резервы, что вело к значительным потерям в технике.

15 июля перешли в наступление войска Центрального фронта, которые, не мудрствуя лукаво, совершенно откровенно двигались единым целым, постепенно оттесняя немцев назад. Генерал Рокоссовский в данном случае не пытался наносить мощные удары, но у него хотя бы имелось оправдание — его войска в ходе Курской битвы тоже были изрядно потрепаны.

Видя, что из «расчленения и уничтожения» ничего не получается, Ставка вводит в бой стратегические резервы — 3-ю гвардейскую танковую и 4-ю танковую армии. Однако немцы тоже перебрасывают на орловский «балкон» резервы. При этом, если наша Ставка отправляет туда целые армии, ОКХ вынуждено ограничиться дивизиями. В результате упорных боев к 18 августа немцев окончательно вытесняют с территории «балкона». Но главная задача операции — уничтожение немецких войск на этом участке фронта остается нерешенной. Отбита значительная территория, 5 августа в ознаменование освобождения Орла в Москве произведен артиллерийский салют, кстати, совершенно справедливо, такие события следует отмечать, однако с уцелевшими немецкими дивизиями нашим войскам предстоит драться и драться, и каждый раз это будет стоить жизни сотням и тысячам солдат. А ведь в это же время бывшие вояки 6-й армии Паулюса получили возможность заниматься мирным созидательным трудом в глубоком тылу. Если бы туда же отправилась и 9-я армия фельдмаршала Моделя, положение на фронте стало бы заметно лучше. Именно об этом писал в своих воспоминаниях К. Рокоссовский:

«Таким образом, замысел операции сводился к раздроблению вражеской группировки и уничтожению ее по частям. Но при этом не было учтено, что такие действия чрезмерно рассредоточивают наши силы. Мне кажется, что было бы проще и вернее нанести два основных мощных удара с севера и юга на Брянск под основание Орловского выступа. Но для этого надо было дать время, чтобы войска Западного и Центрального фронтов произвели соответствующую перегруппировку. В действительности же снова была проявлена излишняя поспешность, которая, по-моему, не вызывалась сложившейся обстановкой. В результате войска на решающих направлениях выступили без достаточной подготовки. Стремительного броска не получилось. Операция приняла затяжной характер. Вместо окружения и разгрома противника мы, по существу, лишь выталкивали его из Орловского выступа. А ведь, возможно, все сложилось бы иначе, если бы мы начали операцию несколько позже, сконцентрировав силы на направлении двух мощных, сходящихся у Брянска ударов».

В то же время мне хотелось бы поспорить с В. Бешановым, который утверждает, что бои за орловский «балкон» могли стать для Красной Армии вторым Ржевом и Вязьмой. Прежде всего он выдвигает слишком много условий из категории «если бы да кабы». История не знает сослагательного наклонения, и каждое сражение разыгрывается в совершенно конкретной обстановке, несколько отличающейся от той, что можно увидеть на экране компьютера, скажем, в игре «Панцер-генерал», где значки, обозначающие дивизии, никогда не устают, не знают страха и сомнений. Поэтому Орел, который обороняли дивизии, потрепанные и надломленные провалом «Цитадели», никак не мог стать вторым Ржевом. Летом 1943 года Ржев был невозможен по определению.

По такой же модели проходила и Белгородско-Харьковская наступательная операция. Предполагалось разгромить противостоящую группировку немецких войск и создать условия для продвижения к Днепру. Замысел операции состоял в том, чтобы ударами смежных крыльев войск Воронежского фронта генерала Ватутина, Степного фронта генерала Конева рассечь силы противника на две части, а группировку в районе Харькова окружить и уничтожить во взаимодействии с 57-й армией Юго-Западного фронта. Эта задача облегчалась тем, что правый фланг армейской группы «Кемпф» был слишком растянут и ослаблен. Однако аргументы против попытки окружить всю белгородскую группировку, то есть 4-ю танковую армию, довольно убедительно изложил генерал Штеменко в своих мемуарах. Вполне может сложиться ситуация из пословицы о пойманном медведе.

К началу наступления танковые войска Воронежского фронта имели 1-ю и 5-ю гвардейскую танковые армии, 4 танковых корпуса и 12 танковых и самоходно-артиллерийских полков. В Степной фронт входили 1 механизированный корпус, 3 отдельные танковые бригады и 8 танковых и самоходно-артиллерийских полков. 57-я армия имела 2 танковые бригады. В двух фронтах и 57-й армии насчитывалось около 2600 танков и самоходно-артиллерийских установок.

Танковые войска предполагалось вводить массированно. Поэтому в армиях, наступавших на главных направлениях фронтов, на километр участка прорыва планировалось сосредоточить до 20 танков непосредственной поддержки пехоты, а общая оперативная плотность на направлении главного удара Воронежского фронта достигала 70 танков и самоходно-артиллерийских установок.

Отдельные танковые бригады, танковые и самоходно-артиллерийские полки использовались для непосредственной поддержки пехоты, и почти все придавались стрелковым дивизиям первого эшелона, действовавшим на направлениях главных ударов армий. В 57-й армии танковые бригады (109 машин) вошли в армейскую подвижную группу. Танковые армии и корпуса планировалось использовать как эшелон развития успеха Воронежского фронта и армий на направлениях главных ударов. Так что, как нетрудно заметить, массирование танковых сил именно «предполагалось», не более того. Если все танковые бригады рассыпаны по стрелковым дивизиям, о чем вообще можно говорить?

Танковые армии должны были совместно со стрелковыми дивизиями завершить прорыв обороны противника, в последующем быстро развить наступление. Все отдельные танковые и механизированные корпуса планировалось ввести в сражение в первый день наступления для завершения прорыва тактической зоны обороны противника и развития тактического успеха в оперативный, что также вызывает некоторое недоумение.

Наступление началось 3 августа. Как и планировалось, для завершения прорыва тактической обороны в бой были брошены две танковые армии. Генерал Катуков рассказывает:

«В памяти моей запечатлелось грандиозное движение советских танков, вошедших в прорыв. Мы шли по правой стороне пятикилометрового коридора двумя корпусными колоннами. Слева таким же порядком двигалась 5-я гвардейская армия. Нас прикрывала с воздуха эскадрилья «яков». Между колоннами сохранялась зрительная связь. За всю войну еще никто из нас не видел такого скопления советских танков на столь узком участке фронта».

Вам это ничего не напоминает? Правильно, роман братьев Стругацких «Обитаемый остров», война с проклятыми хонтийцами. «Внизу, рукой подать, оказался широкий проход между холмами, и по этому проходу, вливаясь с покрытой дымом равнины, сплошным потоком шли танки — низкие, приплюснутые, с огромными плоскими башнями и длинными пушками». Но, когда сочиняют классики мировой фантастики, это одно, и совсем другое, когда фантазировать принимаются генералы.

«В это время отличился наш 31-й танковый корпус, находившийся во втором эшелоне армии. Вместе с 5-м гвардейским танковым корпусом, который был подчинен нам, 5 августа он окружил в районе Томаровки и почти полностью уничтожил 19-ю немецкую танковую дивизию.

Расскажу, как это произошло. До Богодухова оставались считаные километры. Штаб 1-й танковой армии продвигался вслед за первым эшелоном. Почти без задержек катили мы по дороге, обсаженной деревьями. Справа — роща, за ней укрытая садами Томаровка. В воздухе нестихающий гул орудийной канонады. И вдруг кто-то из офицеров штаба, двигавшихся впереди, остановил свою машину, выскочил из нее и вскинул к глазам бинокль. Мы тоже остановились.

Что это? Из дальней Томаровки и примыкающей к ней рощи выходят танки и на больших скоростях идут наперерез. Судя по всему, они намерены выйти в тыл передовым частям армии и ударить во фланг нашему второму эшелону. В бинокль мы различаем кресты на броне.

Шалин передает приказание правофланговой бригаде 11-го гвардейского корпуса немедленно повернуть под углом девяносто градусов навстречу фашистским «тиграм». 31-й танковый корпус, по бортам машин которого гитлеровцы каждую минуту могли обрушить огонь своих пушек, тоже изменил направление и пошел на сближение с фашистскими танками.

Так неожиданно возник довольно крупный танковый бой. И правофланговая бригада 11-го корпуса, и части 31-го корпуса, сближаясь с немецкими танками, стали зажимать их с двух сторон в клещи. А решил все удар с тыла 5-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенанта А. Г. Кравченко, наступавшего правее, за Томаровкой, по параллельному маршруту. Как только его боевые дозоры донесли, что разгорелся жестокий бой, Андрей Григорьевич Кравченко повернул свои бригады и стремительно вышел в тыл 19-й танковой дивизии врага».