Читаем без скачивания Кочевники поневоле - Майкл Гелприн

– Да, босс, – твёрдо сказал Дылда. – Приказывайте, мы исполним.

– Не сомневался в тебе, голубчик, – Ловкач улыбнулся. – Отправляйтесь немедленно – как только наберёшь людей, откладывать нельзя ни на минуту. Транспортом группу я обеспечу, будете ехать круглые сутки, меняя водителей – добраться нужно как можно быстрее. И ещё – с вами будет специалист, я жду его со дня на день. Октябрит, который, с позволения сказать, разобрался с делегацией в феврале. Возможно, ему удастся сделать работу, так сказать, в одиночку.

– Серьёзный человек, – кивнул Дылда. – Мне он показался умелым и решительным.

– Теперь вы, мои дорогие, – обернулся Ловкач к остальным. – Каждый из вас также возглавит боевую группу. Операция предстоит тяжёлая, не легче, чем Хуану в апреле, только ехать, так сказать, долго не придётся. Действовать надо будет быстро, очень быстро. А всё остальное остаётся в силе: работу необходимо выполнить, хоть все здесь поляжем. Любой, с позволения сказать, ценой.

– Сделаем, босс, – кивнул тощий и резкий в движениях Роберто Очоа по кличке Наваха. – Вопрос – когда.

– Ребята в апреле начнут первыми, время подготовиться у вас будет. Однако будет его, осмелюсь предположить, в обрез. Ребята должны быть готовы начать в любой момент. Позвольте повторить – в любой. А пока что, – Ловкач прищурился, – подберите мне пару надёжных мальчиков. Нужно, так сказать, смотаться в июль, доставить письмо одной девочке, её зовут Бланка Мошетти. Сделать это не так просто – девочку, осмелюсь сказать, охраняют.

– Смазливая? Я тогда сам доставлю, – схохмил Наваха.

– От этой девочки, – не принял шутки Ловкач, – во многом зависит успех всего дела.

Вечером он составил шифрованное письмо Бланке Мошетти и, запечатав, отправил в июль. Ещё через два часа группа из двадцати пяти человек, погрузившись в шесть внедорожников, стартовала по Ремню в апрель. Двадцать шестой, специалист из октября Мартин Бреме, так и не появился в августе, и это изрядно беспокоило Ловкача. Откладывать, впрочем, было нельзя, так что группа Дылды отправилась без него.

Проводив её, Ловкач долгое время не ложился, мерил шагами жилое помещение трейлера. Ещё не поздно было повернуть дело вспять, и мысль об этом не давала покоя.

Ответ от Бланки пришёл через сутки. Она, разумеется, согласилась и приняла приказ Ловкача к исполнению. А ещё через трое суток на радиотелефон поступила шифровка из апреля. Дылда сообщал, что военные действия уже начались, и просил указаний. Перед тем как отправить ответную шифровку, Ловкач с полчаса напряжённо расхаживал по трейлеру. Искушение остановить операцию было велико. Преодолев его, Ловкач налил в стакан двойную порцию виски и залпом махнул. Утёр рот ладонью. Отправив шифровку, он неожиданно почувствовал облегчение. Сейчас повернуть дело вспять было уже невозможно.

Глава 17

Апрель. Снежана

«Вот она какая, весна», – думала Снежана, глядя поверх окопного бруствера на обрезанный понизу верхушками лапчатых елей оранжевый диск Сола. С каждым днём диск поднимался над лесом всё выше, а лучи его лизали, лакали снег, истончали его, пока не расправились с ним вовсе.

«Так же будет и с нами», – прижавшись щекой к винтовочному прикладу, тоскливо думала Снежана. Эта весна, первая в её жизни, станет и последней. Так же, как для Курта стала последней первая в его жизни зима. Из отправившейся на поиски архипелага группы назад не вернулся никто, а нагрянувший через неделю после отплытия группы шторм прибил к берегу то, что осталось от лодок.

Снежана не оплакивала мужа и не убивалась по нему, как другие декабритки, потерявшие сыновей и мужей. Она лишь готовилась отправиться вслед за ним. Сурово готовилась и немногословно, полностью мобилизовав себя к тому, что им всем предстоит.

Пять десятков зимних кочевий стояли сейчас бок о бок. Режим строгой экономии был отменён. Стада одомашненных трирогов с каждым днём таяли, но мяса теперь было вдоволь, и впервые за последние годы люди наедались до отвала. В ход шли и заначенные на самый чёрный день консервы и крупы, и даже неприкосновенный запас. Чёрный день настал: люди зимы готовились умирать и оставлять победителям ничего не желали.

– Я надеюсь забрать на тот свет троих, – однажды сказала Снежана Медведю. – Если бы я верила в Бога, то молилась бы, чтобы он дал мне троих. Хорошо бы, один из них оказался офицером, хотя я согласна и на рядовых.

В ответ Медведь лишь кивнул и не ответил ничего. Он был согласен. Победители почти наверняка не станут добивать женщин, однако его приёмной дочери лучше умереть, чем стать подстилкой для какого-нибудь июньского вояки. А раз так, то умирать ей предстояло в бою.

Декабрьские кочевья держали западный фронт, февральские – восточный, на расстоянии дневного перехода. Раскосые, низкорослые люди января разделились – половина ушла к февралитам на восток, оставшаяся усилила декабритов. Теперь окоп со Снежаной и Медведем делили кряжистый круглоголовый Чжао Ван и щуплый тонкоголосый Ёси-ка.

– Мои предки, – щуря и без того узкие чёрные глаза, рассказывал Ёси-ка, – не делали различия между жизнью и смертью. Они звались самураями и умереть готовы были в любую секунду. Важнее жизни для них были долг и честь. Мы, потомки самураев, любим жизнь, а смерть ненавидим. Но долг и честь по-прежнему с нами. Я думаю, скорее бы уже. Лучше принять смерть, чем ждать её.

– Твои предки, – недовольно ворчал Чжао Ван, – отличались ещё и терпением. Так же, как и мои. Не торопи смерть, она сама поторопится, когда придёт срок.

Смерть пришла к Ёси-ка, когда высланная на запад разведывательная группа напоролась на июньский выдвижной пост. Группу встретили залпом из десятка стволов, враз выбившим четверть личного состава.

– Орудия, – сказал, вернувшись, возглавлявший группу Медведь. – Они подтянули орудия, мы видели огневые точки. По всему видать – миномёты.

– Нас уничтожат издалека? – невозмутимо спросил Чжао Ван.

– Не уничтожат, – угрюмо бросил Медведь. – Но потреплют изрядно перед атакой. Видимо, её следует ожидать не сегодня завтра, как только они получат приказ.

Первая атака началась на восточном фронте с восходом Нце. До полудня оттуда доносились звуки канонады, а к вечеру до западных позиций на взмыленном коне доскакал февралит, который сказал, что атаку с большими потерями отбили.

– Трофейный? – кивнув на коня, поинтересовался Медведь.

– Можно сказать и так. – Февралит потрепал животное по холке. – Двух лошадей пригнал перебежчик.

– Да ну?! – изумился Медведь. – Надо быть сумасшедшим, чтобы бежать к нам.

– Возможно, он и есть сумасшедший, – ответил февралит сурово. – Это офицер из апреля, потерявший рассудок от любви к одной из наших девушек. Побольше бы таких умалишённых – атаку отразили во многом благодаря ему. Он пригнал воз с боеприпасами. Чудом пригнал, мы отсекли преследователей, когда его почти уже достали, ещё минута, и…

Стоявшую за спиной у Медведя Снежану заколотило. Перебежчик… Её Курт тоже был перебежчиком. Что же, получается, и он от любви потерял рассудок? И погиб тоже, по сути, из-за любви к ней.

Той же ночью на позиции обрушились грохот и рёв.

– К оружию! – Перекрывший их бас Медведя ворвался Снежане в уши.

Вслед за Медведем она выскочила из землянки наружу и с разбегу налетела на него, застывшего в оцепенении и уставившегося в небо. Снежана отпрянула в сторону. Ей показалось, что Сол, сиганув с юга в зенит, сейчас спускается с неба на землю.

– Бомба, – ахнула Снежана секунду спустя. – Эти гады сбросили на нас бомбу.

– Нет, это не бомба, – гаркнул Медведь, и в его голосе Снежана вдруг с изумлением услышала радость. – Это космический корабль!

– Кто бы мог подумать, – бормотал Медведь, глядя на оседающие клубы взвеси. – А я ещё из года в год удивлялся, почему это поле оставляют под паром и не засеивают. Оказывается, они использовали его как космодром.

– «Галактико», – вглядевшись в надпись на борту, вслух зачитала Снежана, едва взвесь рассеялась. – Ты много раз говорил, что июлиты, возможно, торгуют с другими мирами. – Снежана смахнула со лба непослушную светлую прядь. – А я не верила или, скорее, не задумывалась, как именно происходит торговля. Сейчас вижу. Ладно… Ты думаешь, этот «Галактико» приземлился у нас по ошибке?

Медведь обвёл взглядом многотысячную толпу декабритов и январитов, окружившую ставшее космодромом поле.

– Думаю, никакой ошибки нет. Надо выслать им навстречу делегацию, а остальных отправить, откуда пришли, – озабоченно сказал он. – Вряд ли экипаж рискнёт выйти наружу, когда вокруг такая толпа.

Через час восемь человек пересекли поле и остановились в сотне метров от сигарообразного металлического исполина. «А ведь это шанс, – навязчиво думала напросившаяся в делегацию Снежана. – Дождаться, пока отворят дверь, или что они там отворяют. Подождать, пока часть экипажа выйдет наружу. И на их плечах ворваться вовнутрь. Перебить остальных – всех, кроме пилотов. Поднять корабль в воздух и заставить пилотов обрушить его на позиции июнитов. Взорвать двигательное топливо за несколько мгновений до падения. Июньский фронт перестанет существовать».