Еще момент. В любой стране не только евреи занимаются торговлей и банковским делом, но и коренные жители. И евреи находятся в конкуренции не только между собой, но и с ними. Однако, когда речь идет о захвате торговли на том или ином рынке, все процентщики страны выступают единым фронтом с евреями, поскольку им это выгодно. Поэтому точнее было бы писать, что это американские империалисты вступили в схватку с британскими, — если бы не сионизм, если бы не Палестина, которая неевреям была безразлична и, более того, мешала. Не было бы сионистского компонента, и нужно было бы писать, что Гитлер заключил союз с той или иной группой империалистов. Но поскольку его действия имеют совершенно очевидно сионистскую направленность (нападение на Польшу, концентрация евреев, битва Роммеля за Палестину), точнее будет именно так — не сговор с империалистами, а сговор с сионистами.
Возникает вопрос: с какой из двух противоборствующих частей зарубежного сионизма заключил союз Гитлер? Адольфа Эйхмана израильтяне предусмотрительно убили, не дав издать воспоминания, так что ответ надо найти, исследуя косвенные улики.
Его выбор
Напомню, Гитлер был категорическим противником войны с Великобританией и считал англичан естественными союзниками Германии. И дело здесь не в арийском происхождении англосаксов, хотя и это в размышлениях Гитлера присутствовало. Гитлер был сторонник автаркии для немцев, т. е. состояния, когда страна сама себя обеспечивает и не нуждается во внешней торговле. Именно поэтому Гитлер и стремился приобрести для немцев необходимое жизненное пространство. А Великобритания зависела от внешней торговли со своими колониями и доминионами, и для нее врагом было не государство-автаркия, а тот, кто на эту торговлю покушается. Поэтому, как считал Гитлер, не являясь конкурентом Британской империи, Германия является ее естественным союзником. Гитлер, отдадим должное его уму, прекрасно видел, что без сильного союзника, такого как Германия или Япония, Британская империя существовать не сможет. За 15 лет до того, как Рузвельт прямо потребовал от Черчилля впустить доллар в зону фунта стерлингов, Гитлер писал в «Моей борьбе» (шрифтом мною выделено поистине удивительное для 1924 г. предвидение Гитлера. — Ю.М. ):
«Труднее обстоит дело с Англией. В этой стране «самой свободной демократии» евреи обходным путем все еще неограниченно диктуют свою волю общественному мнению. Все-таки и в Англии мы видим уже непрерывную борьбу между представителями подлинно британских государственных интересов, с одной стороны, и защитниками еврейской мировой диктатуры — с другой.
Насколько острый характер зачастую принимают эти противоречия, впервые можно было видеть после войны в той разнице позиций в японском вопросе, какая выразилась во взглядах английского правительства, с одной стороны, и английской прессы — с другой.
Тотчас же по окончании мировой войны между Америкой и Японией, как известно, возникло старое взаимное раздражение. Великие европейские мировые державы, разумеется, тоже не смогли остаться равнодушными перед лицом новой военной опасности. Между Англией и Америкой, как известно, существует немало родственных связей. Но связи эти ни в коей мере не мешают возникнуть в Англии чувству известной зависти и озабоченности по поводу чрезмерного усиления Американского союза во всех областях международной политики и экономики. Еще недавно Америка была колонией, еще недавно все смотрели на эту страну как на дитя великой матери Англии. И вот теперь Америка становится владычицей всего мира. Вполне понятно, что Англия в тревожном беспокойстве пересматривает все свои старые союзы и британское государственное искусство с боязнью смотрит в будущее, как бы не наступил момент, когда формула «Англия — владычица морей» сменится формулой: «Америка — владычица морей». Справиться с американским государственным колоссом, с его бесчисленными богатствами и нетронутой неистощенной землей труднее, чем справиться с окруженной со всех сторон Германией. Если в момент, когда будет решаться спор между Англией и Америкой, Англия будет предоставлена сама себе, то приговор ей подписан заранее. Вот почему Англия так жадно стремится к союзу с желтой нацией, который с чисто расовой точки зрения может быть и довольно сомнителен, зато с государственно-политической точки зрения является единственной возможностью подкрепить мировое положение Великобритании против быстро растущего влияния американского континента.
И что же мы видели? В то время как английское правительство, несмотря на сотрудничество с Америкой на европейских фронтах, не хотело ослаблять своих связей с азиатским партнером, — еврейская пресса в Англии самым решительным образом ударила в тыл англо-японскому союзу.
Спрашивается: как же это было возможно, что те самые еврейские органы, которые вплоть до 1918 г. ни на минуту не переставали служить идее британской борьбы против немецкого государства, тут вдруг пошли своими собственными путями, как бы нарушив свою клятву верности?
Дело объясняется очень просто. Уничтожения Германии требовали в первую очередь не интересы Англии, а интересы еврейства. Подлинные государственные интересы Англии не требуют также и уничтожения Японии. Это тоже нужно только евреям, стремящимся, как известно, к неограниченному господству над всем миром. Вот и получается, что, пока Англия озабочена только тем, чтобы укрепить свое положение в мире, евреи в то же время готовятся захватить господство над всем миром» [87].
Как видите, в этом вопросе государственное предвидение Гитлера не подвело — оставшись одна, без союзников, победившая во Второй мировой войне Британская империя распалась, а сегодня она — откровенная марионетка США, без малейших намеков на собственную национальную политику. Даже Германия с Францией выглядят более самостоятельными. Гитлер стремился к союзу с Великобританией не потому, что так уж сильно ее жалел. Тут был трезвый расчет: союзу Германии, простирающейся до Уральских гор и Каспийского моря, и Британской империи тысячу лет ничего не будет грозить.
Гитлер, судя по всему, полагал, что, удовлетворив сионистов в Лондоне Палестиной, можно будет ожидать от них давления на британскую аристократию с целью заключения мира. И сионисты ему это, надо думать, обещали. Сам же Гитлер делал все, чтобы заключить мир с Великобританией, он ей предлагал этот мир неоднократно, он второго человека в партии Рудольфа Гесса в мае 1941 г. послал в Англию для переговоров по поводу мира и союза.
Естественно, что тайный союз Гитлер имел не с американскими сионистами, а с британскими. Особенно хорошо это видно по тому, как он поступил в декабре 1941 г. Этот, по меньшей мере, удивительный поступок также никак не рассматривается историками, даже с позиции сумасшествия Гитлера.
На этот момент сложилась такая ситуация.
Ошибка сродни преступлению
Британская империя вела отчаянную борьбу с Германией, отмеченную на тот момент сплошной цепью поражений империи. Ее союзник, СССР, также терпел поражения на всех фронтах, небольшие победы (под Ростовом и под Москвой) в расчет не принимались, поскольку немцы уже захватили Украину с Донбассом и вот-вот должны были взять Москву. США в войну не вступали и лишь оказывали Британии «помощь» за наличные деньги, в связи с чем Британская империя начисто исчерпала весь золотовалютный запас. А Гитлер постоянно предлагал ей мир, подчеркнем — не капитуляцию, а почетный мир. Но поскольку Британия не соглашалась, Гитлер к 1942 г. усилил ее морскую блокаду, одновременно ведя бомбардировки английских городов.
В стане врагов Германия, Италия и Япония (с рядом мелких стран, типа Венгрии) были связаны с 27.09.1940 г. Антикоминтерновским пактом («осью Рим — Берлин — Токио»). Но это был оборонительный союз: эти страны обязывались вступать в войну только в случае, если какая-нибудь из них подвергнется агрессии. Поэтому, когда Германия напала на СССР, Япония и не подумала вступить в войну — агрессором являлась Германия.
Сам Гитлер был по натуре человеком осторожным и, как вы прочли выше, по мнению Манштейна, даже нерешительным. Причем его кредо, навязчиво предлагаемое читателю по всему тексту «Моей борьбы», заключалось в уменьшении количества врагов Германии дипломатическим путем. К примеру: «Если немецкая нация хочет покончить с грозящей ей опасностью истребления в Европе, она не должна впадать в ошибки предвоенной эпохи и наживать себе врагов направо и налево. Нет, она должна отдать себе ясный ответ, какой же из противников является самым опасным, и затем концентрировать все свои силы, чтобы ударить по этому противнику» [88].
