Читаем без скачивания Набат - Александр Гера

— Так мрачно? — спросил Судских.

— Ас чего веселиться? Вы сами каждый день получаете сведения о ввозимых в нашу страну ядерных отходах, это стало нашим главным бизнесом. Россия, так сказать, кормится от свалки. И вам ли не знать, что эти могильники — наши будущие могилы. Что ж вы, Игорь Петрович, не развеселите парламент, президента?

— Это составляет государственную тайну. Отвяжись, — нахмурился Судских и отвернулся к окну.

— Вся Россия знает ее и молчит. Вот это патриотизм на страусиной тактике!

— Закрыли тему, — отрезал Судских. — Болтовней много не возьмешь. Что надо для составления этих карт?

— Специалистов, — нехотя переключился Григорий. — Я напишу докладную, кто именно нужен, и Трифа надо бы сюда. По телефону много не наработаешь. Согласен ночевать в конторе.

— Хорошо, — после паузы сказал Судских. — Завтра Триф будет здесь.

Он собрался уходить, когда замигала лампочка дежурного вызова. Гриша взял трубку и сразу окликнул Судских:

— Игорь Петрович, по прямому президент.

— В такую-то рань? — удивился Судских, забирая на руку пальто и шарф. — Сейчас буду у себя. Давай крути дальше адскую сковородку…

— Кручу-кручу, — провожал его насмешливым взглядом Лаптев.

Судских поднимался к себе, прикидывая, зачем он понадобился президенту в такую рань? За спектакль в Лужниках? Тогда бы его вначале песочил Воливач, а ему понравилось…

Его отношение к президенту претерпевало изменения. Раньше он проходил у Судских по графе коммуняки-аппаратчики. Расчетливее и рассудительнее своих сотоварищей, но из того же грязного стада. С момента избрания он менялся не по дням, а на глазах. Его, как обычно, втягивали в аппаратные интриги, он пытался уйти от них. Получалось плохо. Вокруг толклись все те же чиновники, которые мало изменились со времен батюшки Петра. Два рефлекса — жрательный и хватательный — двигали ими, среда других особей не принимала. Но президент каждое утро из четырех разных источников получал информацию о состоянии уязвимых точек в стране, которые по прочтении тотчас уничтожались. Сводную информацию знал только президент. Было отчего задуматься, измениться, оставить на второй план аппаратные игры. Даже Судских и Воливач этой информации не знали. Могли строить предположения, но не больше. Их давали президенту четыре аналитика службы специального контроля.

«Черт возьми!» — осенило Судских: как раз эти или почти эти данные требует компьютер, четыре разных ключа!

В кабинете он снял трубку прямой связи с президентом.

— Игорь Петрович, — сказал президент сухо, — нам надо срочно увидеться. Сделаем так: подъезжайте в Кремль и пересаживайтесь в мою машину. Прокатимся…

Судских стал одеваться.

На выходе из Управления его задержал дежурный. Несколько виновато он доложил, что из-под охраны в госпитале бежал его подопечный, как он его окрестил, «стрелец».

4 — 20

Судских сразу уловил запах спиртного в салоне президентского «линкольна».

— А, любимый генерал, — в приветствии вяло приподнял руку президент. — Забирайся в это импортное логово. Ехать будем…

«Рановато для пасхального причастия», — отметил Судских и вялый жест приветствия, и заторможенность слов. Глава государства был пьян и не скрывал этого.

— Остограммиться не хочешь? — спросил президент с участием, будто это Судских мало спал и крепко выпил.

— Не хочу, — с вежливой улыбкой отказался Судских.

— А я добавлю…

Судских молчал.

В салоне «линкольна» они сидели друг против друга. Судских с интересом наблюдал, как президент с пьяным степенством, склонив голову набок, наливает из хрустального графинчика в хрустальный же стаканчик не то виски, не то коньяк, потом пьет одним махом и кидает в рот орешек. Потом закрывает портативный бар и смотрит на Судских: понял, как это делается?

«Линкольн» стоял на месте, водитель за стеклянной перегородкой ждал команду ехать. Президент не торопился.

— Помоги мне, Игорь Петрович, решить головоломку, — сказал наконец президент. Слова он произнес вполне трезво и ровно.

— Если смогу.

— Сможешь, — уверенно кивнул президент. — Я только тебе…

— Куда мы должны ехать? — спросил Судских. Выезд президента — это все-таки не прогулка простого смертного.

— Официально — в загородную резиденцию. Потому как с ноля часов у меня президентские пасхальные каникулы. И пока мы туда ехать будем, неофициально поговорим, — твердо смотрел президент на Судских. — В этом гробу с музыкой, я полагаю, возможен неофициальный разговор.

Судских кивнул. Машину президента на предмет подслушивающих устройств доглядывали его люди. Только двигаться надо.

Президент по внутреннему телефону дал команду ехать. Впереди и сзади заняли место машины сопровождения, за ними — «Волга» Судских. Кортеж тронулся.

— Так вот какая головоломка… Ты, конечно, знаешь о критических зонах поражения?

— В пределах допустимого, разумеется, — кивнул Судских. Речь шла о радиоактивных могильниках, куда безобразно стаскивали и сваливали в бурты контейнеры с импортной смертоносной гадостью в изначальную пору безумного промысла. Зона поражения таких могильников в радиусе ста километров. Иностранным комиссиям для осмотра предъявляли другие, цивилизованные захоронения, как лет пятьдесят назад колхозы-миллионеры. Нужны были деньги, и с правилами не цацкались. Шесть таких зон назывались номерными Арзамасами, которые с легкостью черного юмора переиначили в Армагеддоны, что опять же породило множество веселеньких анекдотов.

— А что скажешь  про  Арзамас-2?

— Только то, что бывший подземный стратегический комплекс по выработке оружейного плутония законсервирован три года назад из-за непредвиденных обстоятельств, — ответил Судских без эмоций.

— Эх, генерал, генерал. Еще и лейтенант, — пытливо и жестко смотрел президент в глаза Судских. — Неужто не знаешь, что вместе с людьми?

— Знаю, — не менее жестким взглядом ответил Судских.

— Ладно бы мне до этой юдоли печальной не знать, но вы-то, вы! Все вы в погонах и без погон!

— Вам об этом должен был доложить генерал Шумайло в первый же день вашего президентства. Указ о передаче зон под ваш личный контроль подписывали вы.

— Просто как, да? А это правда, что Шумайло проводил в этой Зоне какие-то эксперименты?

— Знаю только, что погибла команда дезактиваторов из восьми человек. Знаю, что это скрыли от общественности.

— Не возьму греха на душу! — с пьяной твердостью сказал президент.

Судских смолчал. В сидящем напротив человеке он видел не устрашенного ответственностью президента, а всех тех, кто творил зло, прикрываясь красивыми словами о необходимости спасти страну. Не президент ли подписывал секретные договоры о ввозе ядерных отходов? Не он ли ежедневно получает сводные отчеты о состоянии зон поражения? И что, там не было сводки об Армагеддоне-2? Врет. И не это, кажется, его беспокоит.

«Как это там Гриша Лаптев умничал: «Ночь продержаться и день простоять»? Государственные интересы…» — он не жалел его.

Президент снова налил себе в хрустальный стаканчик и закусил орешком. Задумчиво так разжевал его.

— А знаешь, они там неплохо устроились.

— Кто? — уточнился Судских.

— Кто, кто… — хмыкнул президент. — Бывший персонал комплекса Арзамас-2. Красиво живут.

Судских смотрел на него с укоризной.

— Не переживай, не кощунствую, — заслонился ладонью от его взгляда. — Вот те крест, только вчера вечером узнал. Все, оказывается, живы, нормально себя чувствуют, отлично питаются. Хозяйство ведут. Огурчики в открытом грунте выращивают, Во!

Неожиданная новость для Судских.

«Не иначе, мутанты», — подумал он.

— Не уроды, — погрозил пальчиком президент. — Нормальные, здоровые люди. Овощ, правда, более чем товарный растет…

— Как это стало известно? Чернобыльский эффект?

— Хуект, — не стеснялся президент. — Никаких отклонений от нормы, еще и лучше. Следственный контроль установил телекамеры прямо в Зоне, спутник специально для этого работал с высокой разрешающей способностью снимков. Красиво живут, как…

Он хотел сказать «при коммунизме» и лишь махнул рукой:

— Нам не снилось. А вот те, кто камеры устанавливал, как вернулись, так и готово. В поташ превратились. А ведь ходили в новейших защитных костюмах, счетчики норму показывали. Прямо в приемниках спецобработки гашеной известью стали. Дикое зрелище…

Он свесил голову. Судских ожидал продолжения.

— Может, их сверху достать? — спросил наконец президент.

— Не понял… Как достать?

— Бомбануть — и… дело с концом.

— За что их бомбить? — будто ослышался Судских. — За помидоры зимой и летом?