Оставив Бьянку в их совместном доме на юге Франции, Джаггер отправился в Нью-Йорк, на переговоры с Ахметом Эртегюном. Там он завел знакомство с Джеймсом Тэйлором, худощавым американским певцом, только что выпустившим популярный альбом Sweet Baby James. Когда его обнаружил старый приятель Мика Питер Эшер, раньше выступавший в дуэте «Питер и Гордон», а ныне продюсер, Тэйлор проходил курс лечения от нервного расстройства и склонности к самоубийству. Как и многие другие знакомые Мика, включая Кита, Аниту и Клэптона, Тэйлор пристрастился к героину.
Тэйлору захотелось познакомить Мика со своей новой подружкой, еще одной восходящей звездой поп-музыки по имени Карли Саймон. Джаггеру конечно же доводилось слышать ее песни – хорошо составленные, написанные необычайно грамотным языком композиции вроде That’s the Way I’ve Always Heard It Should Be («Я слышала, это бывает именно так») или Anticipation («Предчувствие»). Но еще более любопытной казалась история ее жизни. Отец Саймон основал издательский дом «Саймон и Шустер», а дом ее родителей нередко посещали такие именитые гости, как Альберт Эйнштейн, Сальвадор Дали или Джон Стейнбек.
Как и Тэйлор, Саймон в детстве мучилась от неуверенности в себе и находила убежище в мире музыки. Она страдала от заикания, и, когда врачи не смогли исправить этот ее недостаток, Андреа Саймон предложила своей одаренной дочери не говорить, а петь обо всем, что она хочет сказать. Идея сработала. У девочки оказался красивый и чистый голос, а через какое-то время она настолько уверилась в своих силах, что смогла и говорить без заикания.
Саймон привлекала Мика и физически; в конце концов, она как раз была его типа – высокая и худощавая, с крупным ртом и копной непокорных волос, едва ли не «американская версия» Бьянки. Точнее говоря, отражение самого Мика в женском теле.
В конце 1971 года Тэйлор как раз порвал давнюю связь с фолк-певицей Джони Митчелл и познакомился с Саймон на концерте в Карнеги-холле. Сама Саймон еще поддерживала отношения со скандально известным голливудским ловеласом Уорреном Битти. Но между ними проскочила искра и зародилась настоящая страсть, а это конечно же означало, что Мик обязательно попытается ею овладеть.
Слухи о связи Мика с Карли Саймон быстро пересекли Атлантику. Бьянка, как и следовало ожидать, буквально рассвирепела. Она открыла огромную кладовку Мика на вилле в Биоте, вытащила его любимые рубашки и зубами разодрала их в клочья. Своих чувств к Карли Бьянка не скрывала. «Есть одна американская певичка, которую я с удовольствием порвала бы на куски», – сказала она нескольким людям.
Что касается самого Мика, то Бьянка его тоже не жаловала. Когда он вернулся в Биот, она заперлась на вилле и отказывалась открыть ему дверь. Когда Мик уговорил слугу впустить его, она вытолкала его на улицу и снова заперлась. Позже Мик утверждал, что в порыве «припадка ревности» Бьянка однажды угрожала ему пистолетом.
Спустя много лет Бьянка сказала Энди Уорхолу, что из всех любовниц Мика больше всего ее бесила Саймон. Энди объяснял это тем, что «Карли Саймон умна и очень похожа на Мика – выглядит как Мик и Бьянка».
Через несколько месяцев после интриги с Миком Карли вышла замуж за Тэйлора и следующие девять лет пыталась излечить его от героиновой зависимости. Тэйлора нисколько не волновала связь его жены с Джаггером; все трое оставались близкими друзьями. Настолько близкими, что когда Саймон записывала в студии свой хит You’re So Vain («Ты так тщеславен»), Джаггер усердно подпевал ей на заднем плане. (Несмотря на слухи, что герой этой песни – Битти, друзья Мика прекрасно знали, о ком там идет речь – это у Джаггера был любимый шелковый шарф, который он называл «абрикосовым»: «твой шарф, он был абрикосовым… жена близкого друга, жена близкого друга».)
В том же году абрикосовый шарф всплыл еще раз, после того как Мик заявил, что не возьмет Бьянку в тур по США. Мик стоял на тротуаре рядом с двадцатью чемоданами, ожидая лимузина в аэропорт, когда Бьянка высунулась из окна и закричала: «Если я не еду, то и мой шелковый шарф не поедет! Можешь распаковывать вещи до последнего чемодана, пока не найдешь».
Последующая за этим сцена поразила няню Джейд, Жани Вильер. Мик топнул ногой и заплакал. «Би [так он называл свою жену], я же хотел надеть его на выступление. И как я теперь его найду?» Но Бьянка настаивала на своем. Следующие сорок пять минут Мик, так и не переставая плакать, рылся в чемоданах, пока не обнаружил злополучный шарф абрикосового цвета в самом последнем из них. «Вот, получай, – крикнул он, швыряя шарф Бьянке. – Надеюсь, теперь ты довольна? По твоей милости я опоздаю в аэропорт!» (Нужно заметить, что Бьянка все-таки присоединилась к Мику в конце его тура по Америке.)
Вскоре Мику представился случай отомстить ей с Марианной Фейтфул. Джаггер рассказал ей о кратком путешествии в Южную Азию с Бьянкой и о том, как он посещал некоторые известные секс-достопримечательности Бангкока, пока та занималась покупками. «С тех пор я по-хорошему так и не потрахался», – пожаловался Мик Марианне. Это упущение было исправлено.
Бьянка прекрасно понимала, что недостатка в готовых пойти на все поклонницах у Мика не будет, особенно после того как по Америке, словно монгольская орда, пронеслась очередная волна увлечения Rolling Stones (их альбом Exile On Main St. («Изгнание на Мейн-стрит») разошелся миллионами экземпляров еще до гастрольного тура, а записи постоянно крутились по радио). «Мику нужно было доказывать себе, что он все еще находится на вершине, – говорил Эртегюн. – Но ему не стоило волноваться. С ним никто не мог сравниться».
И все же, по мере того как приближался его двадцать девятый день рождения, Мик приходил к неутешительному выводу, что его сверстники либо мертвы (Хендрикс, Джоплин, Джим Моррисон, Брайан), либо, подобно Битлам и другим группам первой волны «Британского нашествия», воспринимаются как реликты прошедшей эпохи. За внимание подростков и за каждый доллар, потраченный ими на пластинки, теперь сражались такие новички, как Jackson 5 и Дэвид Кэссиди, а приверженцы классического рока отдавали предпочтение таким группам и исполнителям, как Элис Купер, Greatful Dead, The Who и Led Zeppelin. В то же время Элтон Джон, Лу Рид и Дэвид Боуи активно разрабатывали глэм-рок, первопроходцем в котором был как раз Мик.
Джаггер не сдавался и пробовал осваивать новые способы привлечь к себе внимание. В попытке создать как можно больше шума на своих представлениях он прогонял почетных гостей с первых рядов и заполнял их вопящими тинейджерами. Их энергия придавала ему свежие силы. «Я чувствую их там, внизу. Мне нужен каждый из них», – говорил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
