Реван прекрасно понял мой завуалированный намек.
— Но вы ведь знаете, слухи так обманчивы… — протянула я. — Не думаю, что в его предположениях есть хоть доля правды.
— В этот раз слухи оказались правдивы: сын канцлера действительно влюбился. Прошу меня извинить, магистр.
Гоблин вышел из комнаты, а я так и осталась стоять, пытаясь осмыслить услышанное. Нащупав ближайший стул, я села. Ноги были ватными, голова — пустая, и только сердце переполняло счастьем.
Одно — знать, что тебя желают, что увлечены тобой, и совсем другое — получить взаимность. После такого можно и умереть.
***
Следующие несколько дней было странное затишье. Занятия шли по расписанию: мы отрабатывали танец, испытывали различные травки как антидот, варили со второй группой зелья. Все вроде бы было нормально.
В эти дни я не видела Рунеро, мало ощущала наблюдение Ревана, хотя ранее, кроме уроков, он словно постоянно незримо присутствовал со мной, где бы я ни была. Может, у меня с этим гоблином начала развиваться шизофрения?
Ответ на свои тревоги я получила, когда вечером в ПТУ пришел городской префект. Направляясь к ректору, я не ожидала ничего хорошего.
В кабинете сидел пожилой невысокий мужчина, с которым мы как-то уже виделись, когда я вызволяла своих гоблинов из тюрьмы. Увидев меня, он вскочил.
— Это возмутительно!
— Добрый вечер! — поздоровалась я, про себя думая: «Что же мои учудили?»
— Он совсем не добрый! Я прошу… Нет, я требую, чтобы вы забрали своих студентов. Я даже готов выделить транспорт. И как можно скорее.
— Конечно-конечно. — Взглянув на мрачного словно туча Катарта, добавила: — Но вы так и не сказали, где они и что натворили.
— Они оскверняют храм, в состоянии алкогольного опьянения!
У меня аж дыхание перехватило от неожиданности.
— Вы, наверное, что-то путаете. Не могут же студенты университета… — начала я, не веря.
— Еще как могут! Они полчаса назад пьяные горланили на куполе храма песни непотребного содержания. А руководил хором невысокий одаренный в модной одежде.
Мы с ректором вновь переглянулись. У меня появилось нехорошее предположение. Я их убью!
Катарт повернулся к гостю и попросил:
— Оставьте нас ненадолго.
Тот, недовольно зыркнув на нас, все-таки вышел.
— Неужели правда? — понизив голос, спросила я.
— Это настолько невероятно, что, я думаю, да. А руководитель ансамбля, скорее всего, наш гость из столицы, хотя и сомневаюсь, что заводила именно он. Но вот что важно: надо обязательно вытащить их оттуда и тайно доставить в университет. К нам вот-вот должен прибыть проверяющий от императора перед финальными испытаниями, и он обязательно должен застать гоблинов в своих кроватях.
Мысленно застонав, я старалась что-то придумать, но ничего путного в голову не приходило.
— Мне нужны будут помощники, одна я их не дотащу.
— С вами отправится Идар. Он сегодня был наказан и не принимал участия в этом сумасшествии. Идите, подождете его у ворот.
Все время, пока мы добирались до поселка, префект не переставал ругаться и возмущаться безобразным поведением гоблинов, и Идар, который был не в курсе художеств своих одногруппников, уже через пять минут все понял.
Когда мы подъехали к храму, вокруг была тишина. Около калитки стояли двое стражников, которые явно не желали идти дальше. Около нее встал и префект.
— Ну что вы? — удивилась я. — Пойдемте, покажете, где гоблины.
— Нет уж, я и здесь постою. У них же крыша поехала. Все размалеванные, на лицах боевая раскраска.
— Как же вы узнали, что это мои подопечные?
— Да они про университет кричали.
Я стиснула зубы, чтобы не наорать на мужчину. Идар склонился ко мне и шепнул:
— Точно наши, пойдемте скорее. Пока их соберем… До рассвета бы успеть.
Вздохнув, я отправилась по темной дорожке, мимо склонившегося куста сирени, к крылечку запертого храма. И лишь приблизившись, поняла: замок-то сломан.
Ох, Реван, Реван, что ж ты натворил?!
В храме везде горели свечи, создавая таинственную, прямо-таки злодейскую атмосферу, и вокруг тишина. Медленно продвигаясь вперед и немного робея, я очень надеялась, что здесь не водятся приведения.
— А-а-а-а…
От такого вопля я аж подпрыгнула.
— Помогите!
Это голос Рунеро. Переглянувшись с Идаром, мы бросились в дальние комнаты храма, по длинному коридору, в самый конец к хозяйственным помещениям. И там нам предстала незабываемая картина.
— Отпустите меня немедленно! Вы не имеете права! — возмущался Рунеро, связанный и приставленный к стене. А вокруг него стояли гоблины и метали в него, вернее около него… топоры!
— Думал, мы не узнаем, под кого ты капаешь? Магистр — женщина не для тебя, она заслуживает большего, — сообщил одаренному Андар. — Ты же приехал сюда шпионить. Думал, сойдет с рук?
Идар вроде бы уже шагнул, но я удержала его, решив дослушать.
— Лучшего? И это, конечно, Реван? Да что она увидит с этим гоблином? Никакое положение не позволит смириться с ограничениями, которое накладывает брак с такими как вы. Ненормальные! — выплюнул Рунеро.
— Какими бы не были, все лучше слизняка, которым оказался ты, — прошипел Реван.
Дело явно шло к пьяной драке. Хотя, что это я? Скорее к избиению.
— Думаю, дебаты пора прервать, — заговорила я, выходя вперед.
Меня заметили и, судя по виноватым выражениям лиц, поняли, почему я здесь.
— Как нехорошо вломиться в храм, перепугать патрулирующую стражу, орать непотребные песни на крыше и переболомутить весь поселок. В итоге мне приходится отправляться ночью за вами, словно вы маленькие дети.
— Это он все начал, — указал Реван на Рунеро.
— А вот и неправда, — промямлил тот. — Кто предложил сегодня пить?
— А кто все это время следил за мной и пытался подставить?
Переводя взгляд с одного на другого, я начала понимать, что просто не получится.
— А топорами кидать в гостя, тоже он придумал? — поинтересовалась я, рассматривая утыканную стену.
— Если бы кидали в него, то точно не промахнулись бы, — гордо сообщил Надар.
— Какие молодцы, — с сарказмом протянула я. — А ну, признавайтесь: из чего пили?
Мне показали на стоящую неподалеку бочку. Заглянув в нее, я поняла, что она практически пустая. Я ошарашенно посмотрела на бравых гоблинов:
— И как вы еще на ногах держитесь?
Те гордо выпятили грудь, как один, и даже Рунеро приосанился, хотя из-за топоров мне, может, плохо было видно.
— Все же проще убить, нежели прокормить… — пробормотала себе под нос и зачерпнула в первую попавшуюся посудину этого пойла. — Ага, значит, одни добавили сюда траву истины, а второй — листьев дурман-травы, вот вас всех и развезло. Не хорошо, не хорошо…
