— Лия, мы с тобой из разных миров и, во многих смыслах, из разных времен. Но сейчас и здесь, я хочу, чтобы ты знала: я чту законы твоего мира и твоего времени.
Я понимаю, что он имеет в виду, и очень стараюсь не покраснеть.
— А вдруг я не хочу, чтобы ты их чтил? — вопрос слетает с моих губ прежде, чем я успела сообразить, о чем спрашиваю.
Димитрий приподнимается на локте, теребит складку моего платья.
— В сиреневом ты чудо как хороша, — бормочет он.
— Нарочно тему меняешь?
Он улыбается.
— Возможно. — Снова наклонившись, он целует меня в кончик носа. — Как человек чести, я должен уважать законы твоего мира, пока ты принадлежишь к нему. Если ты пожелаешь войти в мой мир… Что ж, тогда мы вместе отдадим должное уже его законам.
Я сажусь, подогнув ноги под платьем.
— Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой в Алтусе?
Он срывает в траве полевую ромашку и затыкает ее мне за ухо.
— Само собой, не сейчас. Сперва надо отыскать недостающие страницы и изгнать призрачное воинство. Но потом… Я не знал бы большего счастья, чем жить с тобой в Алтусе. Разве ты не ощущаешь этого? Ты ведь чувствуешь связь с островом?
Солгать я не могу — и потому киваю. Чувства переполняют меня — мне и неимоверно лестно, и безумно страшно при одной мысли о том, что таит в себе будущее, когда-то казавшееся столь же определенным и неизменным, как восход солнца.
— А что, если я не захочу покинуть свой мир? — спрашиваю я.
Димитрий снова склоняется ко мне и нежно целует, затем чуть отодвигается — так, что я почти чувствую, как шевелятся его губы.
— Тогда я пойду в твой мир за тобой.
Он снова целует меня, я закрываю глаза, и все же в голове у меня звучат признания в любви не Димитрия, а другого мужчины — признания, прозвучавшие давным-давно.
Луиза врывается в комнату и так хлопает за собой дверью, что я аж подпрыгиваю.
— Лия, это смешно! Просто смешно и нелепо! — Она раскидывает руки, и темно-фиолетовые рукава ее нового платья спадают пышными складками с тонких запястий. Это платье — точная копия того, что оставила Уна и для меня, на несколько тонов темнее наших дневных одеяний. — Уна сказала, что на ужин мы пойдем в этом!
По тону ее можно подумать, речь идет о крысах или еще какой пакости. Я не могу сдержать смеха.
— Ну да, все Сестры в Алтусе носят такие вот платья, — урезониваю ее я, стараясь, чтобы это не прозвучало, как будто я говорю с капризным ребенком.
— Не изображай из себя старшую, — отвечает Луиза. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду: появиться на первом званом ужине в Алтусе в таких… таких… — Не в силах подобрать слова, она беспомощно показывает на свое одеяние, ниспадающее свободными складками. — В этом…
Я качаю головой.
— А те два вечера, пока я спала? В чем ты ходила?
— Я ела у себя в комнате, так что это было неважно. По-моему, они дожидались, пока ты проснешься, и устраивают праздник по этому случаю.
Дыхание обрывается у меня в груди. Я не готова к встрече с целым островом!
— Какой еще праздник?
Луиза с размаху бросается на кровать и произносит, обращаясь куда-то к потолку.
— Понятия не имею. Похоже, не слишком официальный. Я слышала, как одна из младших девочек говорила, что, мол, неприлично устраивать слишком веселый пир.
Я вспоминаю, что где-то рядом тетя Абигайль сейчас борется за жизнь. Да, пожалуй, я согласна с этой безымянной Сестрой.
Луиза садится на кровать.
— Все равно, Лия… я бы предпочла надеть какое-нибудь пристойное платье, а ты? Ты не скучаешь по своим красивым нарядам?
Я пожимаю плечами, теребя в пальцах пышные складки фиолетового шелка, струящиеся вокруг ног.
— Я начинаю уже привыкать к этим платьям. И они ведь такие удобные, правда?
Я подхожу к зеркалу, начинаю укладывать волосы в прическу, и почти не узнаю девушку, что смотрит на меня. С тех пор как мы выехали из Лондона, я первый раз вижу свое отражение. Должно быть, во многих отношениях я и впрямь стала совсем другой — только вот к лучшему ли эти перемены? Я отворачиваюсь от зеркала, решив по минутной прихоти оставить пряди распущенными по плечам.
— Ради моды я в любой ситуации готова пожертвовать удобством, а уж сегодня — особенно, — сетует Луиза в другом конце комнаты так огорченно и обиженно, что на миг мне и впрямь становится ее жалко.
Подойдя к кровати, я сажусь рядом с подругой.
— А чем сегодняшний вечер такой особенный?
Она пожимает плечами, но не может сдержать многозначительной улыбки, которая выдает ее с головой.
— Да так, ничем.
— Значит, твои печали не имеют никакого отношения к… Ох, не знаю, право… К некоему Брату, что живет тут, на острове?
Луиза смеется.
— Ну ладно! Да, мне хотелось бы выглядеть как можно лучше — именно из-за Риза. Это так плохо?
— Нет, конечно же! — Я встаю. — Давай взглянем на дело по-другому. Представь, вот ты появляешься на ужине в полном параде, а Риз возьмет и решит, что ты — просто расфуфыренная гусыня…
Похоже, я попала прямо в цель. Луиза задумчиво прикусывает нижнюю губу. Недавнего запала как не бывало.
— В самом деле, Луиза. Знаешь, это шелковое одеяние очень своеобразно. И вдобавок… чувственно.
Луиза еще минутку думает, а потом порывисто вскакивает на ноги.
— Ну и отлично! Надену этот жуткий балахон. Да и потом, выбора-то у меня все равно нет, разве что нагишом пойти.
— Чистая правда. — Я беру ее под руку, и мы вместе направляемся к двери. — Кто знает? Может, Ризу это даже и больше понравилось бы!
Луиза поворачивается ко мне, разинув рот от потрясения.
— Лия! Ты становишься совершенно невозможна!
Пожалуй, так оно и есть. Шагая с Луизой к обеденному залу, я вспоминаю предложение, сделанное Димитрием в роще. Возможно, на самом деле мне и не суждено выбирать самой, в каком мире жить. Наверное, я уже просто не смогу жить прежней жизнью, не сумею вернуться к той девушке, какой была прежде.
Вспоминаются слова Генри, сказанные им давным-давно. Они и сейчас так же уместны.
«Время покажет».
23
Мы входим в многолюдный пиршественный зал, и там мгновенно воцаряется тишина. Стараясь не обращать на это внимания и вести себя как ни в чем не бывало, я иду вглубь зала вместе с Луизой.
— Что делать? — шепчет она.
— Не знаю. Наверное, поискать Димитрия или Уну.
— Или Риза, — добавляет Луиза.
Я возвожу глаза к потолку.
— Да. Или Риза.
Я держу голову высоко, мило улыбаясь — дружелюбно, но не совсем уж и во весь рот, чтобы не казаться деревенской дурочкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
