Читаем без скачивания Удар в сердце - Алексей Живой

— Что, осознал, с кем воюешь? — вопросил его Тарас, словно тот мог услышать его за шумом сражения. — То-то же. Сдавайся, пока не поздно.

Но Гиперкид предпочел не верить своим глазам и послал на штурм новый отряд. Его постигла почти та же участь. Половину уничтожили баллисты, превратив в кашу из окровавленного мяса и перемолотых костей. А остальных лучники. Гастрафетчики теперь «работали» по удаленным целям, методично уничтожая всех всадников. Они били по вершине холма, на которой обосновался Гиперкид, до тех пор пока вокруг него почти никого не осталось. Затем Тарас приказал перенести огонь на колонну, расстреляв ядрами стоявших на месте пехотинцев.

— Просто пушечное мясо, — прокомментировал он работу своих артиллеристов, — вот на что способны всего четыре баллисты. А если бы у меня их было здесь восемь…

Но вскоре к нему прибыл Темпей, доложивший, что каменные ядра на исходе.

— Остались только огненные горшки, да и то три штуки, — сообщил алхимик, поднимаясь на стену, над которой свистели стрелы все еще не терявших надежды солдат Ставроса. — Прикажете использовать?

— Не надо, — ответил, слегка огорчившись, Тарас, — подождем до ночи.

К счастью, после такой бомбардировки войско Гиперкида было на треть уничтожено и почти деморализовано. В конце концов он отдал приказ отойти от города на безопасное расстояние, спрятавшись за холм, и отправил часть пеших бойцов захватить пустующую гавань. Воспользовавшись передышкой, Тарас приказал перетащить одну из баллист на самую широкую башню, чтобы оттуда прицельно использовать оставшийся арсенал. Желая оттянуть начало нового штурма, Тарас отправил Гиперкиду стрелой письмо с напоминанием о заложниках, которых он мог начать казнить, если тот не сдастся. Тарас не собирался этого делать, но не использовать такой шанс потянуть время не мог. Однако ответа не последовало.

До самой ночи Гиперкид больше ничего не предпринимал, боясь угодить под обстрел неизвестного оружия, которого он так и не увидел, уничтожившего почти треть его отряда. А когда ночная мгла окутала Итаку, скрыв и болтавшиеся в море корабли, солдаты Ставроса опять появились под стенами. Оборону города Тарас поручил Иолаю, так хорошо проявившему себя в прошлых боях. Тот и сейчас не подвел, проверил все посты, распределил солдат на самых вероятных направлениях удара.

— Идут на приступ, значит, плевать он хотел на заложников, — спокойно отметил Тарас, находившийся в башне рядом с расчетом баллисты и Темпеем. — Заметил, где они строились? Вот туда и прицеливайся. Наверняка там находился сам Гиперкид, а значит, и еще кто-нибудь остался.

— А если они уже оттуда ушли? — засомневался Темпей.

— Придется рискнуть одним горшком, — отмахнулся Тарас, — все равно нам нужно немного подсветить окрестности.

Когда воины Ставроса уже карабкались на стены, уверенные в том, что почти незаметны в ночи, и начались первые стычки с защитниками, Тарас отдал приказ применить еще одно секретное оружие. Торсионы скрипнули, в небо взвился первый горшок. Его тлеющий фитиль промелькнул за мгновение, а затем исчез. Тарас в напряжении вглядывался в темноту, не видя и не слыша пока ничего вокруг, кроме звона мечей и криков сброшенных вниз.

— Неужели погас, — пробормотал он, когда прошло несколько секунд, показавшихся ему вечностью.

Но в этот момент за холмом полыхнуло зарево и тотчас раздалось несколько диких криков. А затем поднялась невообразимая суматоха. В неясных отсветах разгоревшегося пламени, казавшегося не таким уж большим со стены, Тарас увидел разбегавшихся в стороны вооруженных людей.

— Смотри-ка, брат, да мы угодили в самую гущу, — хлопнул он по плечу Темпея, — ай да молодцы артиллеристы. А ну давай второй горшок туда же!

После второго взрыва суматоха на холме перед крепостью переросла в настоящую панику. А драка на стенах едва ли не прекратилась. Все, кто лез на стены по лестницам, остановились и устремили свои взгляды назад, позабыв про осторожность. За что многие тут же поплатились своей жизнью.

Но то, что Тарас увидел дальше, удивило его еще больше. Солдаты Ставроса, побросав мечи, разбегались кто куда. А несколько из них, объятые пламенем, корчились в судорогах на земле. Другие катались по траве, пытаясь безуспешно сбить пламя. Один такой человек-факел, на котором загорелись даже волосы, после того как он сбросил шлем, пытался сорвать с себя доспехи. Но это ему не удалось. Кожа доспехов расплавилась, спекшись с его телом, а раскаленные медные пластины причиняли ему невыразимую боль. Он дико кричал до тех пор, пока не выхватил меч у одного из солдат и не бросился на него, чтобы прекратить свои страдания. Это был сам Гиперкид.

— Я предлагал тебе умереть с мечом в руках, — тихо проговорил Тарас, узнав вождя Ставроса, — но не так, а в поединке. Ты сам выбрал свою судьбу.

Победа была полной. Оставшиеся воины Ставроса, побросав оружие, разбежались кто куда, испытав на себе огненное дыхание богов. Так что, когда Тарас решился на рассвете сделать вылазку со своими солдатами, чтобы осмотреть прилегавшую к городу местность, он не обнаружил ничего, кроме трупов. Тем не менее Тарас прочесал все прилегавшие склоны и дошел почти до перевала, лишь там окончательно уверился в том, что враг разгромлен, и вернулся в город.

На подходе он заметил еще одно войско, приближавшееся к Ставросу с того же перевала, откуда пришел Гиперкид. Но, приглядевшись, быстро успокоился. Это были люди Иксиона.

— Я вижу, тебе даже не понадобилась моя помощь, — усмехнулся здоровяк, увидев Гисандра во главе своих морпехов и следы разрушения повсюду.

— Да, — кивнул тот, снимая шлем, — мне удалось справиться самому. Правда, очень помогли твои солдаты, настоящие храбрецы. Да еще пригодились баллисты.

Тарас устало махнул рукой в сторону полуразрушенного города и сказал.

— Можешь занять город Одиссея, я дарю его тебе.

Когда войско вошло в город, а корабли, проведя ночь в море, вернулись в гавань, Иксион сообщил Тарасу неожиданную новость:

— Да, совсем забыл сказать, Гисандр. К тебе в Ватхий прибыл человек из Спарты.

— Никто не знает, что я здесь, — напрягся Тарас, удивленно поднимая брови.

— Он знает. Это Клеандр.

Услышав это имя, Тарас вздрогнул. Пифий царя Леонида не стал бы рисковать своим положением без особой причины. Значит, он привез новости, которых Гисандр ждал уже давно.

— Мне нужно немедленно возвращаться в Ватхий, — проговорил Тарас, погружаясь в свои мысли, — тем более что война закончена. Мы победили. Отныне Итака теперь твоя.

Глава девятнадцатая

Тайный флот

К исходу второго дня его караван оставил далеко позади открытое море, миновал Патры и теперь рассекал Коринфский залив между расходившимися все дальше берегами Локриды и Ахайи. Здесь уже встречалось немало кораблей из разных греческих полисов, но они, завидев пятнадцать грациозных триер, шедших под парусами, предпочитали обходить караван стороной. Почти все захваченные корабли Гиперкида пришлось оставить на Итаке, солдат для них не нашлось. После сражений первый спартанский наварх едва смог укомплектовать морпехами собственные триеры.

Тарас прошелся по палубе, пытаясь разглядеть далекие берега залива, но тщетно. Они тонули в легкой дымке. День, что уже понемногу клонился к вечеру, выдался жаркий. К счастью, плыть оставалось недолго. Гисандр, не впервые бороздивший эти воды, мог и без помощи Иллария предсказать, что вскоре они достигнут берегов Фокиды. Скорее всего, еще засветло.

«Наше появление может вызвать у охранников Кирры большой переполох, — подумал он, все еще блуждая взглядом вдоль размытой линии горизонта, — жаль, что Клеандра со мной нет. Он бы их быстро успокоил. Впрочем, я и сам справлюсь».

Где-то там, где заканчивались берега Ахайи, залив был ограничен берегами другого полиса, гораздо меньшего по площади, но куда более мощного и развитого Коринфа, чье имя даже носил этот залив в Ионическом море. Там же находился Истм, небольшой перешеек, самое узкое место в Коринфе и единственный путь по суше из остальной Греции в Пелопоннес. Об этом перешейке каждый раз вспоминали в случае нападения врагов. Именно здесь многие полководцы Пелопоннеса, включая «домоседов»-спартанцев, всегда хотели обороняться, забыв про остальную Грецию.

— Вот бы там канал прорыть, — вырвалось вслух у Тараса, — через этот Истм. Не хуже Суэцкого получился бы.[15] Очень нужное дело, и как только жители Коринфа до такого не додумались. Раз, и ты уже в Эгейском море. И не нужно мучиться, тащить корабли волоком по деревянным рельсам, как сейчас, или совершать кругосветное плавание вокруг Пелопоннеса. Сиди себе, поднимай шлагбаум и получай барыши за проход караванов. Больше ничего и делать не потребуется.