«Когда у человека что-то сильно болит, он топает ногами, бьёт кулаком по столу, стискивает зубы, крушит всё, что оказывается на пути, выражая своё негодование. При этом часто под руку попадают более слабые. И так как в этом мире много боли и горя, то неудивительно, что иногда за всё приходится расплачиваться евреям. Но что делать? Нужно терпеть. Евреи научены этому. Здесь не следует искать, кто больше страдает. А следует подумать, как устроить жизнь так, чтобы в мире было меньше боли и мучений, и всем людям легче жилось. Но так будет. Может быть, не скоро, но будет. Не может не быть!»
Его лицо светилось верой в будущее счастье всех людей, верой в общее братство. Г.Петров подумал:
«А много ли среди просвещённых христиан найдёшь таких убеждённых идеалистов, с такой неограниченной и всеохватывающей любовью? А ведь он – не единственный среди евреев. Значит, не следует весь еврейский народ мерить на один аршин и изображать одним чёрным цветом. Мы видим тёмные стороны еврейского народа, но не пытаемся разобраться в причинах этого и не замечаем его светлых черт. Бросаем им обвинения в нечистоплотных гешефтах, упрекаем в обилии обманщиков и тёмных личностей среди них. И не хотим вспомнить о великом еврейском мудреце Барухе Спинозе, о первых благовестниках евангельской истины – апостолах, которые были евреями. Не берём во внимание того, что само христианство выросло на еврейской почве и что Божественный цветок из еврейского сада.
Забываем, наконец, что самый совершенный образ чистой женской души, образ Девы Марии, также из еврейского сада».
Недостатки и пороки, утверждает Г.Петров, есть в каждом народе. Надо бороться с пороками и недостатками, со злом и фальшью, которые есть в людях и в жизни, а не с тем или иным народом. И эта борьба является задачей общечеловеческой, а не только исключительно еврейского народа. Его попутчик – польский землевладелец – не соглашался с его аргументацией, заявляя, что у всякого народа есть недостатки, но еврейские пороки – особенные. И приводил в качестве примера алчность евреев к деньгам, их гибкость и способность «вывернуться» из любой ситуации. «Посмотрите, – говорил он, – как они преклоняются перед сильными и как они грубы и нахальны, когда чувствуют себя сильными. Подумайте, наконец, о той ненависти, с которой евреи относятся ко всему нееврейскому, об их изолированности, отчуждённости и полной неспособности слиться с той средой, в которой живут».
«Но это вполне естественно, – возражал Г.Петров. – Не забывайте, однако, при каких исторических условиях жил еврейский народ, развивался и воспитывался. Что он видел в своём окружении? Как к нему относились христиане? Ведь до середины XIX века в Риме, Вене, других городах существовали гетто – особые кварталы, где евреи, как зачумлённые, жили в изолированных бараках, запиравшихся после девяти часов, и не могли их покидать, пока не наступит рассвет. В течение веков третировали евреев. И неудивительно, что в сердце еврея накопилось много злобы, которая глубоко в нём засела. Любая болезнь возникает легко, но трудно от неё избавиться. А что касается ловкости и сообразительности евреев и других качеств, то они также являются результатом их векового угнетения. Каждый народ, каждое сословие, когда они угнетаются, то ищут опору в себе, они ещё больше сплачиваются. Стремятся ловкостью, сообразительностью и хитростью избавиться от угнетения. Человек подобен пружине. Когда её гнёшь в одну сторону и резко отпустишь, то она не остановится посередине, а отклонится в другую сторону. Будь то еврей или не еврей, если его долгое время угнетали, притесняли, то, получив свободу, он непременно отклонится в сторону радикализма.
В результате многовекового и повсеместного угнетения, лишённый прав во всех странах, еврей находил единственную опору в деньгах. Благодаря деньгам он мог всего достичь среди христианских народов. А главное – обеспечить свою безопасность. Вот почему он так предан деньгам. Так что многие, действительно, неприятные и тёмные черты еврейства являются не отличительной чертой его природы, а печальным результатом тяжёлых исторических условий, в которых оно веками угнеталось и замыкалось в себе».
Г.Петров выражает уверенность в том, что сочувствие и братское отношение христиан к евреям улучшит нравственную атмосферу вокруг них и изменит самих евреев. Он пишет, что «готов признать справедливость многих обвинений против еврейства, но вина за это лежит столько же на христианах, сколько и на самих евреях. Помочь здесь могут не гонения на них и сеяние ненависти к евреям, а искренний призыв ко всем людям, к евреям и не евреям, бороться против вековой тьмы ума и сердца. Против тьмы есть только одно средство – свет. А человеческое зло можно одолеть только добром и любящим сердцем».
* * *
Кто знает, не помогли ли эти призывы Григория Спиридоновича, исполненные мощного нравственного заряда и широко растиражированные Дино Божковым по всей Болгарии, тому толерантному отношению болгарского народа к евреям, которое избавило проживавших в этой стране евреев от Холокоста во время Второй мировой войны? Ведь Болгария была единственной страной Восточной Европы, в которой евреи не подверглись гонениям и массовым репрессиям. Конечно, причин этому несколько, но не следует умалять и возможного влияния на массовое сознание болгар творчества Г.Петрова и той духовной работы, которую вели в самых широких слоях населения его многочисленные сторонники.
Казалось бы, жертвы, понесённые человечеством в мировых и многочисленных локальных войнах, должны были обогатить его таким нравственным опытом, который стал бы основой коренной трансформации международных отношений, модернизации внешнеполитического мышления на принципах гуманизма и глобального диалога культур, которые навсегда бы избавили население Земли от военных конфликтов. Но реальная практика, к сожалению, убеждает в другом. Совершенствуются не формы нравственной мотивации поведения в сфере международных отношений, а средства уничтожения человека. Причём наиболее смертоносными из них, способными в современных условиях положить конец существованию человечества как биологического вида, обладают именно те государства, которые являются наследниками христианской цивилизации. Более того, именно на них лежит вся ответственность за то, что пожары войны за последние сто лет уничтожили наибольшее количество человеческих жизней. И конца этому не видно.
Что может разорвать этот порочный круг? Как прекратить нарастающее по своим масштабам самоуничтожение человечества? Как добиться того, чтобы в международной политике при всех спорных вопросах между государствами побеждали не силы зла, которые несут людям войну и взаимное уничтожение, а силы добра, мира и гуманизма?
В поиске ответов на эти вопросы, без сомнения, может помочь теоретическое наследие Григория Петрова, его идеи об органичном соединении нравственных заветов христианства и международной политики.
В современных условиях нравственные аспекты внешней политики в силу целого ряда факторов приобретают особую актуальность. В мировой политологии накоплен значительный теоретический багаж по этой проблеме. Но большая часть научных работ и теоретических дискуссий посвящена международной морали, а не нравственности, что, на наш взгляд, не одно и то же.
Слово «мораль» (от латинского mores – нравы) вроде бы означает нравственность. Но понятие «христианская нравственность» имеет совершенно определённую коннотацию, восходящую к Нагорной проповеди. Она заключает в себе всечеловеческое начало и всевременной смысл. Что же касается морали, то в разные времена она была различной. Различное толкование ей могут давать в разных странах и в разных общественных, национальных и конфессиональных группах. И то, что одним может представляться моральным, другие посчитают это аморальным. Чаще всего именно так и бывает во время войн и международных конфликтов.
Американской историографией, как известно, написаны горы книг, оправдывающих атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Другой точки зрения по этому поводу придерживаются сами японцы и большинство здравомыслящих людей в мире. В последнее время в американской историографии появились работы (Г.Алпровитц), доказывающие, что администрация Белого дома, отдавая команду о разрушении японских городов и уничтожении сотен тысяч мирных людей, руководствовалась сугубо геополитическими интересами. Аналогичные мотивы движут властями США в современных условиях, когда с распадом Советского Союза особенно отчётливо проявились их амбиции на мировое господство. В новой глобальной военно-политической ситуации вашингтонские стратеги и их сателлиты поднаторели в искусстве камуфлировать свои гегемонистские устремления рассуждениями о борьбе за права человека и демократию, игнорируя при этом право любого государства на суверенитет и невмешательства в его внутренние дела.
