С учетом всего вышеизложенного можно сделать вывод, что наступление на Москву могло быть успешным только в том случае, если бы танковым группам по крайней мере в двух районах (Минска и Смоленска) был отдан приказ на некоторое время остановиться и вместе с пехотными соединениями принять участие в уничтожении войск противника к западу от них; а также при условии, что дальнейшее наступление было бы начато с надежной базы.
В заключение несколько комментариев по поводу неиспользования нами дополнительных источников материальных и людских ресурсов. В августе или в начале сентября 1941 года фельдмаршал фон Райхенау, командующий 6-й армией, выдвинул идею создания белорусских и украинских дивизий. Это предложение фельдмаршала, о котором, кстати, фюрер был очень высокого мнения, было отвергнуто Гитлером со словами: «Пусть Райхенау занимается военными проблемами, а остальное предоставит мне». Любой, кто знает, какое огромное количество замечательных, волевых русских, готовых сражаться, мы могли привлечь на нашу сторону, может только пожалеть об отношении Гитлера к этому вопросу. С 1943 года и до конца войны под моим командованием находились части, в которых служили русские. Эти люди, даже потеряв надежду на исполнение своей мечты, состоявшей в освобождении их страны от большевиков, оставались с нами до самого конца; если бы мы более широко использовали их поддержку, нам почти наверняка удалось бы достигнуть поставленных целей. Таким образом, ошибочная расовая политика Гитлера и его окружения дорого обошлась нам не только в тылу в смысле необходимости противостоять действиям партизан, но и непосредственно на поле боя. Немедленное использование людских ресурсов России и возможностей ее военной индустрии помогло бы нам значительно смягчить остроту проблем, связанных с истощением нашего военно-промышленного потенциала, от которого мы страдали после 1942 года, и компенсировало бы нам большую часть наших материальных потерь.
Часть вторая ВОЙНА В СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ В 1941–1945 ГОДАХ
Глава 13 СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ, 1941–1942 ГОДЫ
...
10.06.1940 года. Вступление Италии в войну. – 12.09.1940 года. Итальянское наступление (10-я армия Грациани) против Египта, остановленное на границе в районе Сиди-Барани. – 8.12.1940 года. Британское контрнаступление. – Между 17.12.1940 года и 8.02.1941 года. Эвакуация итальянских войск из Киренаики с использованием портов Соллум, Бардия, Тобрук и Бенгази и потеря ими 130 000 человек пленными. – Февраль 1941 года. Создание немецкого Африканского корпуса под командованием генерала Роммеля. – 24.02.1941 года. Контрнаступление Роммеля. – Март – апрель 1941 года. Возвращение Киренаики. – 11.04.1941 года. Осада Тобрука. – Июль 1941 года. Первое (безуспешное) британское контрнаступление в районе Соллума. – Осень 1941 года. Удачные действия британских военно-морских и военно-воздушных сил по нарушению снабжения германско-итальянских войск в Северной Африке. – 18.11.1941 года. Второе (успешное) британское контрнаступление в Северной Африке. – 28.11.1941 года. Перевод германского 2-го воздушного командования в район Средиземноморья. – 10.12.1941 года. Снятие осады Тобрука. – Декабрь 1941 года – январь 1942 года. Отход Роммеля из Киренаики в район Эль-Агейла
Впервые я всерьез заинтересовался Средиземноморским театром военных действий, когда однажды в сентябре 1941 года мне позвонил Йесконнек и поинтересовался, как я смотрю на то, чтобы отправиться в Италию или Африку. Он был уверен, что нам в очень скором времени придется предпринимать на Африканском континенте гораздо более серьезные усилия, если мы не хотим допустить потери позиций Италии в Северной Африке. Однако шли недели, но подобные разговоры больше не возникали. Я же со своей стороны был слишком занят проблемами моего командования на Восточном фронте, чтобы раздумывать о той нашей беседе с Йесконнеком, и потому, когда генерал Хоффман фон Вальдау из главного штаба люфтваффе впервые предупредил меня о моем переводе, это известие застало меня врасплох. При том, что меня не могла не радовать перспектива нового назначения в район с более солнечным и теплым климатом, мне было жаль покидать группу армий под командованием фон Бока и некоторые из моих частей в момент, когда их положение все еще было весьма неопределенным.
Я вылетел в Берлин, где явился в ставку Верховного главнокомандования и в главный штаб люфтваффе за инструкциями. Мне сообщили, что договоренность о моем переводе была достигнута с помощью Хоффмана фон Вальдау, который ранее был нашим военно-воздушным атташе в Риме, генерала фон Поля, сменившего на указанной должности фон Вальдау, и нашего военного атташе генерала фон Ринтелена – все они имели на этот счет беседы с представителями итальянского Верховного командования и командования итальянских военно-воздушных сил. Из этого можно было сделать вывод, что мое положение определено и что наиболее неотложные меры, связанные с подготовкой передислокации летных частей, в особенности на Сицилию, уже предпринимаются. Предложенная мне должность главнокомандующего Южного фронта казалась мне вполне логичной с учетом масштаба и сущности поставленных передо мной задач. Напоследок меня коротко проинструктировал Гитлер в присутствии Геринга и Йесконнека. Мне было сказано, что неблагоприятная ситуация со снабжением войск в Северной Африке должна быть изменена в лучшую сторону путем нейтрализации опорной базы британских военно-морских и военно-воздушных сил – острова Мальта. Когда я возразил, заметив, что нам следует более серьезно подойти к этому вопросу и оккупировать Мальту, мои соображения были отметены в сторону под тем не слишком убедительным предлогом, что для этого у нас не хватает сил и средств. Не владея ситуацией, я не стал настаивать на своем, хотя позднее мне представился случай вернуться к этому вопросу.
Я прибыл в Рим 28 ноября 1941 года, опередив мой штаб. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять трудности, связанные с руководством войсками коалиции. Муссолини произвел перестановку в командовании военно-воздушных сил, назначив государственным секретарем моего старого друга маршала авиации Фужье, который прежде командовал итальянским военно-воздушным корпусом во Фландрии. Я отнесся к этому назначению с полным одобрением. Однако граф Кавальеро, итальянский начальник штаба, никак не мог примириться с тем, что ему придется передать в мои руки командование всеми итальянскими войсками – армией, флотом и авиацией, которые он намеревался бросить в новое наступление. Он стал протестовать, заявляя, что это равносильно потере независимости в управлении войсками. Самая большая уступка, на которую он мог пойти, – это предоставить в мое распоряжение находящиеся в его ведении военно-воздушные силы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
