То, что сейчас принято подразумевать под крепостным правом, было установлено не Борисом Годуновым, а Петром I — до него крестьян можно было продать только с землей, тогда не имеет особого значения, кому принадлежит крестьянин, если он ничем не обделен. Именно Петр фактически лишил крестьян всех гражданских прав, при нем было значительно увеличено податное время, налоги по сравнению с 1680-м годом выросли в три раза. Это было что-то вроде «индустриализации» с «коллективизацией» — нарушение и без того успешного экономического развития, насильственное строительство заводов, рытье каналов, обирание населения, бесправность его для более удобного проведения эксперимента.
Уничтожив Самодержавие, Петр на десятилетия закрыл возможность исправить свои ошибки и восстановить права крестьян. Век дворцовых переворотов, фаворитизма и гвардеекратии заранее исключал возможность ущемления дворянской власти — власти не монархической. С Императора Павла монархическая власть стала набирать силу и независимость от дворянства и гвардии, но Павел был убит, а правление Александра I было неудачным в плане экономики. Достаточно указать, как падал экспорт зерна:
1817 г. 143,2 млн пудов
1820 — 38,2
1824 — 11,9
И падал государственный доход:
1820
г. 475,5 млн руб., дефицит бюджета 24,3 млн
1822 г. 399,0 млн руб., дефицит бюджета 57,6 млн [8]. Проводившего неудачную политику гр. Аракчеева Николай I давно не терпел и сразу по воцарении удалил. Император Николай I правил 30 лет, как обещал инок Авель, и за время его «средневековья» прирост населения составил 16 миллионов. Общий объем экспорта вырос с 75 до 230 млн рублей, ввоз с 52 до 200. Ширилась и внутренняя торговля: число крупных ярмарок превысило 1700 (всего 5620). Оборот самой крупной, Нижегородской ярмарки, составил в 1852 г. 57,6 млн руб. А весь годичный оборот внутренней торговли составлял 900 млн руб. К середине века действуют до 20 машиностроительных заводов, с середины 30-х гг. бум легкой промышленности. С 1825 по 1860 гг. количество промышленных предприятий выросло от 4189 до 15338, а рабочих стало 565 тысяч. С 1835 г. закон обязал заключать письменные договоры о найме рабочих и вести документацию по оплате их труда. Паровые машины в производстве впервые стали применяться еще при Павле I, а в 1850-х гг. паровыми машинами были оснащены 18 % предприятий, и на них производилось 45 % всей продукции. Первый пароход жители столицы видели на Неве еще в 1815-м. В 1850-х пароходное судоходство наблюдалось по Волге, Днепру, Волхову, Неве, северным озерам. В 1860-х только по Волге насчитывалось более 350 пароходов. Протяженность железных дорог до 1000 верст [15]. О золотом веке русской культуры известно: исключительный расцвет в литературе, книгоиздании, театральном искусстве, живописи, музыке, скульптуре и архитектуре, науке (Лобачевский, Пирогов, Якоби, Зинин и прочие). Перечисленное не позволяет идеализировать Царствование Николая I, многого другого, что тогда происходило, это не отменяет. А отменяет дурацкие обобщения республиканцев о «несостоятельности» административного устройства и военно-политической «катастрофе» в Крыму [69,77].
Никакого перелома в 1856 г. не было и в отношении крестьян. Как хроника работы власти за 1899–1903 гг. показывает, что вся подготовительная работа была проделана без участия Столыпина, так и в Царствовании Николая Павловича объясняются причины и следствия. Вот что пишет в современном научном исследовании Леонид Выскочков:
«По свидетельству П. Д. Киселева, датированному 1856 годом, мысль о необходимости уничтожения крепостного права не покидала императора на протяжении всего царствования, а «шестидесятник» Н. В. Шелгунов эту же мысль выразил в ироническом контексте: «Император Николай I каждый год начинал освобождение крестьян» Впервые крестьянский вопрос оказался в повестке дня, точнее программы работы Комитета 6 декабря 1826 г., хотя слухи об освобождении крестьян активно распространялись с самого начала воцарения Николая Павловича <…> Польское восстание 1930 г. не только прервало активную работу Комитета 6 декабря, но и способствовало распространению слухов о «воле» <…> Следующий период активизации в этом направлении начинается в середине 30-х гг. и продолжается до 1842 г. Затем, с небольшим перерывом, крестьянский вопрос вновь стал основным в повестке дня николаевского правительства в середине 40-х годов, хотя «галицийская резня» польских помещиков в соседней Австрии была уже предвестником революций 1848–1849 гг., вновь приостановивших разработку проектов реформы. Даже в «мрачное семилетие» 1848–1855 гг. мысль об освобождении крестьянства не оставляла государя.
Трудность поставленной задачи состояла в том, что в отличие от реформы в остзейских губерниях при Александре I Николай Павлович считал невозможным безземельное освобождение крепостных, которое привело бы, по его мнению, к пауперизации большей части населения. Начальник штаба Корпуса жандармов и главноуправляющий III Отделением на статью П. В. Еленева в 1861 г. подчеркнул, что, по свидетельству многих лиц, заветной мечтой покойного императора было освобождение крестьян с землей. Более того, А. Е. Тимашев считал, что только польский мятеж помешал обнародованию уже подготовленного манифеста. По свидетельству компетентного рецензента, «необходимость быть на страже против революционных движений, начавшихся в 1846 г., остановила правительственные работы, относящиеся к этому предмету и возобновленные с наступлением спокойствия. Эти работы велись деятельно перед Крымской войной. Еще в январе 1855 г., за месяц до кончины, Николай Павлович в беседе с председателем Департамента законов Государственного совета Д. Н. Блудовым говорил, что не желал бы умереть, не завершив великого начинания, но не допустит «увольнения» крестьян без земли» [15].
В качестве испытательного полигона перед осуществлением реформы служила земельная реформа, проводимая русской администрацией в Дунайских княжествах после турецкой войны 1828–1829 гг. Императору Александру II досталось почти все готовым. Его комитет по крестьянскому вопросу стал 11-м за 40 лет. Предыдущие 10 были тайными, что их значимости отнюдь не уменьшает.
Восприятие Государя Николая I за страшилище — традиция Герцена и «Народной воли». Как убийство Александра II осчастливило террористов, так и воспитавший их Герцен был вне себя от радости от смерти Императора Николая I, отмечая шампанским эту «великую новость».
Они же лепили чудище из крепостничества, но и здесь ошибка — уход в крайности. Можно взять иллюстрацию из 1841 г., когда агроном Ф. Унгерн-Штернберг писал: «Напрасно стали бы заключать, глядя на гумна, заваленные хлебом, пожираемые временем и мышами, что наше сельское хозяйство цветет. Хлеба, точно, много; но это изобилие достигло крайности, и происходящая от этого малоценность главного произведения хозяйства до того доходит, что крестьянин, владеющий шестью десятинами казенной земли, с трудом только уплачивает казенную подать, ничтожную по сравнению с податью, взимаемой в других государствах, и притом сам имеет такое содержание, которого и самые пламенные патриоты не могут не находить дурным» [8]. — Очень показательный пример. Разностороннему рассмотрению проблемы поможет Н. Волков-Муромцев: «Я был воспитан считать крепостное право пятном позора на щите русского правительства. А тут вдруг бывшая крепостная мне говорила: «Вдруг всех выкинули на свои собственные средства. Это хорошо, графиня всем помогает, но многие этого не делают, только рады были от ответственности избавиться. Да графиня помогает и тем, которым не нужно, часто говорю ей: «Надувает вас Ерем», граф всегда разбирал, нужно или не нужно».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
