— Опять, — прошептал Дима, — откуда они пронюхали?
С плаца к магазину бежали люди в военной форме. Несколько человек скрылись за зданием, направляясь, видимо, к центральному входу. Остальные цепью рассыпались за магазином. Владимиру были хорошо видны стриженые могучие затылки.
— Ты в магазине не очень шумел? — спросил Владимир. — В окна не высовывался?
— Что вы, дядя Вова! На карачках под витринами, как мышь.
— Не нравится мне все это, — сказал Владимир, наблюдая, как трое автоматчиков заскочили в дверь черного хода. — Будто кто-то яблочко по волшебному блюдечку катает, и мы для него как на ладони. Сначала у вулканчика нас засекли, теперь здесь. Тебе это странным не кажется?
— Здесь — да, нас никто не видел. А у вулкана — летун настучал.
— Очень уж точно на нас вышли, — с сомнением покачал головой Владимир. — Мало ли куда мы могли уйти. А вертолеты точно к вулкану летели. Пометил кто-то нас, Дима, это как пить дать. Только вот чем?
Из магазина донесся приглушаемый стенами грохот — поиски велись с нарастающей интенсивностью.
— Скоро они очухаются, — сказал Владимир, — и поймут, что нас там нет. Давай ноги уносить. Здесь оставаться опасно.
— Куда? Я думаю, надо…
— Тихо! — перебил Владимир и, наклонившись, зашептал на ухо Диме: — Коль пошла такая пьянка, никаких конкретных привязок к местности, никаких имен и уточнений. Просто укажи пальцем, если отсюда видно.
Дима приподнялся и ткнул рукой в один из ДОСов.
— Ага, — сказал Владимир, — логично. В казарму — это логично. В гущу событий, так сказать, общаться с народом. БОПР сгодится. Там ребята толковые.
И, бросив последний взгляд на магазин, они побежали в противоположную от батареи сторону.
Перед ДОСом номер пять прохаживались с «Калашниковыми» наперевес два скучающих амбала в камуфляже. Понятно — для перепуганного гражданского населения больше и не требовалось. Очередь по окнам, команда «Из дома не выходить!» — и никто носа не высунет.
— Я — в окно, — сказал Дима, — потом вам рукой махну, если все чисто.
— Попробуй в крайнее, чтобы это здание видно было. — Владимир указал на казарму БОПР.
Димка понимающе моргнул и исчез за деревьями.
Амбалы, сойдясь посередине здания ДОСа, присели на скамеечку и закурили. Владимир увидел, как из-за стены кустарников появился Дима, подбежал с противоположной стороны к угловому окну и, подпрыгнув, ухватился за подоконник. В бинокль ему было видно, как он, просунув руку в открытую форточку, пытается открыть окно с внутренней стороны.
«Что же ты так долго?» — занервничал Владимир.
Амбалы перекурили и неторопливо зашагали к разным концам ДОСа.
Створки распахнулись — похоже, неожиданно для Димы, потому что он, отшатнувшись, оказался на земле. Из окна появилась чья-то голова. Человек что-то сказал Диме, тот ответил и, получив, видимо, разрешение, снова полез на подоконник. Через пару минут он высунулся и замахал рукой. Пригнувшись, Владимир побежал к зданию. Из окна к нему протянулись две пары рук. Спрыгнув с подоконника, он увидел перед собой Диму и стоящую рядом с ним миниатюрную черноволосую женщину в джинсах.
— Здравствуйте, хозяева, — сказал он, переводя дух. — Не обессудьте за вторжение. В нашем положении без приглашения и через окно как-то сподручнее. В следующий раз мы уж по-человечески, на чаёк с тортиком.
Женщина молча глядела на него, и Владимир смутился. Расшаркался тут… Небритый, всклокоченный, и воняет, наверное, как от бомжа.
— Правда, извините, — сменив тон, повторил он. — Вы и так, наверное, испуганы, а тут еще в окно лезут. Мы не бандиты и не воры.
— Я поняла, — сказала женщина, — иначе бы ваш друг был далеко отсюда.
Она взяла с подоконника огромный тесак для рубки мяса и спрятала в стол.
— Прошу в комнату.
Она повела их по длинному полутемному коридору.
Комната, куда они вошли, явно носила отпечаток индивидуальности. Белый стол посередине причудливых плавно изогнутых форм, кресла из каменной березы с резьбой и подушечками на сиденьях, книги на вращающейся, оригинальной формы, этажерке до самого потолка. И картины — Калчевская во всех видах.
— Рисуете? — вежливо спросил Дима, осторожно опускаясь в указанное хозяйкой кресло.
— Пишу в свободное время, — кивнула женщина.
— И пишете тоже, — восхищенно сказал Дима, оборачиваясь к этажерке. — Это все ваше?
— Мы, собственно, к вам случайно, — перебил Владимир, — извините еще раз за вторжение. Когда тут началось это… — он повертел пальцами, — ушли в тайгу. Думали, все образуется, а получилось наоборот.
— Вы, наверное, голодны, — сказала женщина. — Сейчас я что-нибудь придумаю. Только не обессудьте — из здания нас не выпускают, сидим на подножном корме. Каша вас устроит?
— Если можно.
Женщина пошла на кухню.
— Не возражаете, если мы вам поможем?
Она усмехнулась, поняв их опасения.
— Валяйте. Заодно и познакомимся. Меня зовут Юлия.
«Нет, ты все-таки неисправимый бабник, — убежденно подумал Владимир, следя, как Юля грациозно колдует с посудой. — Стреляли в тебя, отравить хотели, а стоило только увидеть женщину, как сразу в стойку. Интересно, а она замужем?»
— Вы только не съешьте меня раньше каши, — сказала Юлия, посмотрев на Владимира. — Взгляд у вас голодный.
— Не съем, — серьезно сказал Владимир. — Не из тех. Но скажу честно — когда я вижу таких женщин, как вы, на улицах города, то сразу вспоминаю, что я мужчина, а не облако в штанах.
Комплимент не бог весть, но Юлия улыбнулась и как-то помягчела лицом.
— Какого города?
— Я имел в виду «тридцатку».
— Я так и подумала.
Они сметали горячую кашу в пять секунд и принялись за чай.
— Спасибо, хозяйка, — искренне поблагодарил Владимир. — Вы нас спасли. Заплатить за гостеприимство, увы, нечем. Нам пора.
— Не уходите, — вдруг попросила Юля. — Я не боюсь, нет, но… мне одной с ними не справиться.
У нее задрожали губы, и она беззвучно заплакала.
— Кто? — спросил Владимир. — Те двое?
Она кивнула головой.
— Уже два раза приходили. Первый раз, когда мужа забрали, я отбилась кое-как. Вот.
Она закатила рукав блузки и показала синяки на предплечье.
— А вчера вечером снова заявился один из них. Хорошо, что я джинсы надела. Пока со мной боролся, у него… В общем, не получилось. Сказал, что сегодня придет, и если я не соглашусь, то убьет. Я и тесак для него приготовила. Но ведь не справиться же мне!
Она снова заплакала.
— Не стоят они ваших слез, Юля, — мягко сказал Владимир. — Шакалы, животные инстинкты. Трудное детство, папа с мамой алкаши, подвальное воспитание. Мы с Димой что-нибудь придумаем. Постучит — откроете. И повежливее с ним, поласковее. Угостите чаем. Вы, извините, где ночи проводите?
