Читаем без скачивания Отшельник - Б. Седов

Знахарь наморщил лоб:

— Ладно. Военных я беру на себя. Возьму все, что согласятся продать.

— Зачем нам ядерная боеголовка? — В ужасе замахал руками Семен…

Стратеги совещались весь вечер. К ним присоединился и Тимур, уставший от шаманских плясок.

Договорились до того, что Знахарь, пользуясь знакомством с Вертяковым, попробует выйти на областных депутатов и местное военное руководство. А Семен, который никому в Томске не известен, через Тимура выйдет на подпольных оружейников. Братки имеют свои каналы доступа к штатным армейским стволам. Быть может, даже более эффективные: через толстых прапоров, готовых продать всю армию трижды. К боеголовкам, возможно, их загребущие лапы пока не дотягиваются, но «шмайсер» для бритого смертника купить у них будет, пожалуй, проще и дешевле, чем у знающих себе цену дельцов в лампасах.

Можно было бы и самого Тимура послать, но он и так уже привез Знахарю целый арсенал. Покупка им еще одной партии стрелкового оружия — для целого взвода — слишком приметна и вызовет ненужное любопытство.

Потому назавтра в Томск впервые отправился Барков. Его нога, заботу о которой взвалил на себя наш Дерсу Узала, зажила полностью, но корявую палку, фигурно вырезанную Афанасием, Семен все же прихватил с собой. На всякий пожарный.

Купить «ствол» в старинном сибирском городе было не сложнее, чем в столицах. Были бы деньги. В принципе, можно было спросить у любого таксиста.

Одни могли, конечно, и к отделению тут же подвезти, но те, кто видел, что эта просьба — не провокация, а серьезное предложение, порекомендовали бы людей нужных. Некоторые просто привезли бы на центральный городской рынок.

Торговлю боевым оружием в городе держал сам Кислый. Ну, не сам он, конечно, торговал гранатометами из-под полы. Людишки специальные на это дело у него имелись. Ему только копейка капала. Кое-что и младшему брату перепадало, поскольку именно он организовал в свое время связи Кислому с вояками, у которых склады как раз на территории Амжеевского района располагались. А безопасность противозаконного, но прибыльного бизнеса, была поручена подполковнику Бильдюгину. То есть тем, кто на складах оружие воровал, в его районе ничего не грозило. Да и в областном центре связи у мента продажного были налажены крепкие.

Непосредственную продажу организовывал интеллигентный Скрипач, старейший вор Томска. Он давно уже от дел отошел, но Саша решил, что старый конь борозды не испортит. И ни разу об этом не пожалел. Заслуженный преступник России обладал тончайшей интуицией и необыкновенной для деклассированного элемента ответственностью. Каждый новый серьезный покупатель показывался ему — и либо отвергался без объяснения причин, либо становился постоянным клиентом. За пятнадцать лет бизнеса — ни одного прокола…

Обо всех этих секретах Полишинеля Семену поведал Тимур, и тот с пристани прямиком отправился к торговцам смертью.

Там, в дальнем углу вещевой части рынка, под самыми стенами заброшенного дома с пустыми провалами выбитых окон, располагался прилавок с охотничьими ножами, камуфляжем, воздушными ружьями и газовыми пистолетами. Заправлял всем этим хозяйством продавец, с которым в темном переулке лучше бы не встречаться: почти двухметровый, глаза стеклянные, вместо ушей сплошные хрящи.

Впрочем, Семена это нисколько не впечатлило. Он скользнул по мордовороту таким же взглядом мороженого окуня, посмотрел в остекленную витрину — на газовую копию «Вальтера». Отошел метров на десять и вернулся. Отошел снова, и снова подошел к прилавку.

Продавца это вывело из себя:

— Ну, ты че, мужик? Берешь — бери, нет — чеши мимо!

— Мне твое дерьмо без надобности, — равнодушно заметил Семен, — мне нужно железо посерьезней. Если найдешь — не обижу, а нет — так сам чеши, если чешется.

— Гони бабки, — раздумывая, обидеться ли ему, пробурчал гигант. — Принесу ТТ…

— Ага, и ключ от хибары, где зелень лежит. Ты меня за лоха не держи. К тому же мне одной «тэтэшкой» не обойтись. Сведи с людьми нужными, получишь комиссионные. А сейчас с меня взять нечего: я ведь не придурочный — в карманах бабло таскать…

— А ты не мусор?

Семен молча сплюнул и пошел прочь.

— Стой, мужик! Прогуляйся тут пять минут, я уточню кое-что… — продавец заговорил по мобильнику, утонувшему в его кулачище.

Спустя три с половиной минуты из-за угла появились двое амбалов и поманили Баркова за собой в узенький проход между домами. Завели в затхлый лабаз и, прижав к стене, обыскали с головы до пят, матерясь через слово и уверяя, что, если найдут жучок или еще какую подлянку, пришьют на месте.

Потом Семена оставили запертым минут на сорок в подвале с зарешеченным оконцем. Наконец соизволили: кривыми коридорами доставили до сумеречной комнатенки, где, как в плохом боевике, забросив ноги на небольшой столик с бутылкой дорогого коньяка, в кресле откинулся мясистый детина лет тридцати пяти; рядом с ним на стуле, выпрямив спину, чинно восседал худощавый благообразный дедок с длинными седыми волосами. Растворяясь в полумраке, за их спинами беспокойно маячили несколько настороженных накачанных «горилл».

— Ты кто? — осведомился толстяк.

— Конь в пальто, — буркнул Семен, — вас я не знаю и знать не хочу, да и вам знать меня необязательно.

Один из «качков» сделал шаг вперед, но толстяк остановил его движением руки:

— Хамишь, братан, — обратился он к Семену, — а я мигну — и ты это дело бросишь. Навсегда. Хозяева тут — мы…

— Хозяева, — передразнил с ударением на последнем слоге Семен, и повторил уже правильно, — хозяева, понял? Владельцы товара. Но без меня-то вы куда? Я ведь купец.

— А купец — башляй, а не базарь…

— Ты еще не знаешь, что мне нужно, а уже на бабки мои рот разеваешь…

— А что тебе, мил человек, нужно-то? — подал голос старикан, безразлично глядя поверх головы гостя.

Не моргнув глазом, Семен перечислил: десять пистолетов, тридцать коротких автоматов, коллиматорные прицелы, патроны с «глэйзерами», бронебойные пули, гранаты. Желательно оружие пристрелянное, а не времен Первой мировой, и новые образцы: «гюрза», пробивающая любой бронежилет на пятидесяти метрах, «бизон» или «кипарис»; на худой конец сойдут зарубежные «глоки» и «SA-80» или «МР-5». По возможности, разумеется, поскольку даже десантные варианты «калаша» и «макара» пойдут, если ничего другого братки достать не смогут.

Морда у мясистого уважительно вытянулась, а в зенках замелькали зеленые цифры. Его примитивный мозг, не рассчитанный на высшую математику, с работой калькулятора справлялся вполне.

А Скрипач внимательно посмотрел Семену в глаза.

И подвел итог встрече:

— Послезавтра. Тут же. Будет назван ассортимент, количество и общая стоимость. О месте и способе передачи товара и денег договоримся. Надеюсь, мы не разочаруем друг друга.

Вертякову было не до секретарши:

— Уйди в жопу, Элка! — вопил он, выставляя из кабинета верную помощницу.

Хотя о верности телес Эллы Арнольдовны заикнуться можно было бы лишь в фантастическом романе, душой она и впрямь была предана Борису Тимофеевичу.

Ежедневный, а то и по два раза на дню, минет она считала мелкой и едва ли не самой приятной из своих секретарских обязанностей. Остальные дела были не в пример тяжелей, противней, а главное, ответственней. Ведь не зря она прибавку к жалованью у Борюни выбивала. Да и домашний кинотеатр в приемной, по которому она теперь все сериалы глядела, — не только за красивые глазки. И даже не за процедуры — с первой по двенадцатую.

Элла была не просто секретарь и даже не просто помощник. Она стала частью господина Вертякова.

Убери ее — и не будет главы администрации. Один пшик выйдет. Все свои рисковые финансово-воровские пируэты Борис Тимофеевич проворачивал с ее помощью. Элла Арнольдовна была в курсе всех дел хозяина. Зачастую она была осведомлена о нюансах даже более его самого. По долгу службы она старалась быть в курсе всех новостей своеобразной российской юриспруденции, где адвокатские конторы за деньги предлагают уход от налогов или отмазку от армии.

Финансовое образование позволяло ей находить нужные дыры в законодательстве, поэтому каждая экономическая инициатива шефа тут же проходила квалифицированную экспертизу на месте. И пускался глава района во все тяжкие только с одобрения своего серого кардинала. Секретарша, действительно, была не свидетельницей, а подельницей. И, свят-свят-свят, если что — загудела бы она по той же статье, что и шеф, пожалуй. А может, и посерьезней.

Тем более дела в последнее время шли у районного босса не блестяще.

Вот и на этот раз Элла Арнольдовна на вопли Вертякова не обиделась. В древности ее бы за те вести, которые она собственноручно шефу на стол выложила, просто посадили бы на кол. И отнюдь не на тот, на который она привыкла с удовольствием садиться.