Интересы обеспечения восточного тыла заставляли киевского князя воздерживаться от каких-либо конфликтов с агрессивной Хазарией. Поэтому он не ставил перед собой цели освобождения и присоединения к Руси вятичей, радимичей и северян, которые оставались в составе каганата вплоть до захвата Киева Олегом (882 г.). Зато Аскольда интересовали земли Восточного Крыма и Прикубанья (Арсания), которые должны были стать плацдармом для его активных действий против Закавказья и прикаспийских владений Халифата. В частности, в арабских источниках (ал- Якуби) имеются данные о помощи против арабского нашествия, оказанной «царем славян» («сахиб ас-Сакалиба») — вместе с хазарским каганом и греческим императором – племенам Кахетии («санарийцам»). Известен также поход Аскольдовой дружины на Абесгун (южный берег Каспия), о котором сообщает персидский хронист Ибн-Исфендияр.
Главной (и наиболее выдающейся) внешнеполитической акцией Аскольда были походы против Византии и договоры, заключенные с нею. Относительно вопросов, сколько было походов и когда именно они состоялись, в литературе нет единого мнения. Традиционно принято считать, что реально можно говорить лишь об одном походе, противоречиво описанном в различных документах. В 1963 г. Б. А. Рыбаков на основании внимательного изучения и сравнения источников пришел к аргументированному выводу о многократности Аскольдовых акций против Византии. Не прибегая к детальному анализу свидетельств, попробуем воссоздать события.
В 860 г., при императоре Михаиле III, Русь внезапно напала на Константинополь, что закончилось громкой победой киевского князя, о чем мы говорили в начале главы. Источники ничего не сообщают о заключении в том году договора, но какое-то соглашение было достигнуто, хотя, возможно, и не имело юридического оформления в виде письменного документа. Нетрудно догадаться и о его содержании: Византия откупилась от опасного врага контрибуцией и данью, как это она привыкла делать в подобных ситуациях. Главный политический смысл похода заключался, однако, не в материальной выгоде. Наибольшим достижением Аскольда стало дипломатическое признание Руси и достойного контрагента Византии. Этим походом Киевская Русь утвердила свою международную позицию в Евразии.
Второй поход, по-видимому, состоялся около 863 г. Греческие источники (Никита Пафлагонский) упоминают о нападении Руси на Принцевы острова в Мраморном море. Через три года состоялся новый поход, который, однако, закончился трагически для Руси. Неожиданная буря раскидала киевский флот – и кампания обернулась жестоким поражением. «И бысть въ Кiеве плачь велiй», — констатирует древний летописец под следующим 867 г. Но, как ни странно, именно это печальное для русов-язычников событие привело к появлению православного праздника, весьма почитаемого на крещеной Руси – Покрова Божией Матери. Византийский историк Лев Грамматик так описывает чудесное снятие осады дружиной Аскольда и Дира Константинополя: «Василевс, возвратясь [из сарацинского похода], пребывал с патриархом Фотием во Влахернском храме Божией Матери, где они умоляли и умилостивляли Бога. Потом, вынеся с псалмопением святой омофор Богородицы, приложили его к поверхности моря. Между тем, как перед этим была тишина и море спокойно, внезапно поднялось дуновение ветров и непрерывное вздымание волн, и суда безбожных Руссов разбились. И только немногие избежали опасности».
В 874 г. Аскольд организовал четвертый поход, имевший положительные результаты. До решительной битвы, правда, не дошло, поскольку император Василий I Македонин поспешил заключить с киевским каганом мирное соглашение. На этот раз договор оформлен с соблюдением всех необходимых формальностей. Сам факт подписания соглашения четко зафиксирован в источниках – как византийских (Константин Багрянородный и др.), так и древнерусских (в частности, в Никоновской летописи).
Успешные походы против Византийской империи показали, что Русь входит в число наиболее могущественных государств средневековой Европы, и утвердили ее международный авторитет.
Среди реальных результатов походов Аскольда на Византию и заключенных с империей соглашений (договоров) одним из наиболее важных и далеко идущих, вне сомнений, было введение на Руси христианства. Этот акт, подготовленный многовековой историей проникновения новой веры в среду восточнославянского общества, оказал значительное влияние на историческое развитие наших предков, причем не только в сфере духовной жизни.
АСКОЛЬДОВО КРЕЩЕНИЕ РУСИ
Достоверность Аскольдова Крещения Руси никогда не вызывала сомнений и не отрицалась в литературе. Но его значение для развития Руси слишком преуменьшалось и затушевывалось. По этому поводу появились две гипотезы, одна из которых приобрела широкое признание в дореволюционной историографии, а другая – в советской.
В старой науке утверждалось, что в 60-е годы IX в. (от уточнения даты пока воздержимся) крестилась не та Русь, которую в конце X в. просветил Владимир Святой, то есть не Киевская, а Черноморская, Азовская, или Тмутараканская. Эту гипотезу отстаивали или поддерживали А. Л. Шлецер, Ф. К. Брун, Д. И. Иловайский, Е. Е. Голубинский, Д. И. Багалей и др.
Советской наукой данная гипотеза была отвергнута. В энциклике патриарха Фотия (главном источнике, имеющемся в нашем распоряжении) отмечено, что в 60-е годы IX в. крестилась именно та Русь, которая угрожала Константинополю, то есть Аскольдова (Киевская). То же самое в летописях Никоновской, Густынской, в «Киевском Синопсисе» Гизеля, в трудах В. Н. Татищева и др. Тмутараканская (или Черноморско-Азовская) Русь (Арсания – по арабским источникам) не представляла собой значительной политической силы и, следовательно, не соответствовала характеристике, данной Фотием.
В советской историографии была популярной точка зрения, которую можно назвать «сословной». Ее смысл заключался в том, что в 60-е годы IX в. крестилась не вся Киевская Русь, не народ, не государство и не страна, а лишь определенная часть общественной верхушки во главе с киевским князем. Государство же в целом продолжало оставаться языческим. Этой концепции придерживались Б. Д. Греков, В. В. Мавродин, М. В. Левченко, Н. Ф. Лавров, В. Т. Пашуто, Г. Г. Литаврин и др.
Некоторые исследователи уточняют мысль о социальной природе обращенной элиты. Так, В. В. Мавродин писал о Крещении «части дружинников-русов, а может, и купцов». Б. Я. Рамм считал, что распространение христианства во второй половине IX–X в. охватило в первую очередь часть «княжеско-дружинной верхушки» и, возможно, «часть богатого купечества». Б. А. Рыбаков писал о принятии христианства «частью русских дружин в IX в.» и т. д.
Процесс христианизации Руси (как любой другой страны) был сложным и длительным. Далеко не сразу новая религия была воспринята народом и преодолела старое, отжившее «паганство». Еще в XII в. на Руси существовали уголки, куда официально утвержденная вера не успела проложить себе путь. Проблема «двоеверия», которое якобы существовало на Руси почти до самого монголо-татарского нашествия, нуждается в специальном рассмотрении. Однако не подлежит сомнению, что окончательное провозглашение государственной религией христианства в 988 г. не сразу привело к ликвидации языческих пережитков.
Эмигрантский историк Русской Церкви A. B. Карташев, а за ним и советский историк М. Ю. Брайчевский поставили вопрос по-другому: когда именно Русь официально стала христианским государством? Когда укоренилась греческая вера, приобретя необходимые организационные формы? Когда, наконец, была создана Русская (или Киевская) епархия? Отметим, что наличие (значительной количественно) языческой прослойки среди населения многоэтничной страны не имеет принципиального значения для положительного или отрицательного ответа на поставленные вопросы.
Думается, Аскольдово Крещение предусматривало Крещение всей Руси – во всяком случае формальное. Одно из двух: либо киевский князь был достаточно сильным и авторитетным для обеспечения новой религии господствующего положения в стране, либо он должен был сойти с политической арены, поскольку языческая часть населения вряд ли согласилась бы терпеть на престоле адепта греческой веры. Забегая вперед, отметим, что Аскольд, вероятнее всего, погиб из-за существования в Киеве еще достаточно сильной антихристианской оппозиции.
Среди советских исследователей наиболее правильно, очевидно, проблему Аскольдова Крещения трактовал академик Б. А. Рыбаков, считающий, что христианами в середине IX в. стали главным образом представители древнерусской социальной элиты. Но сам акт Крещения он рассматривает на общегосударственном фоне как имеющий непосредственное значение для дальнейшего развития Руси в целом. Еще в 1958 г. Б. А. Рыбаков признал акт Крещения кульминационным пунктом в истории Аскольдова государства. «Редактор «Повести временных лет» (1118 г.), — писал он, — по каким-то соображениям утаил от нас это событие (может, потому, что в договоре Олега с греками не упоминается о христианстве) и приписал крещение Руси князю Владимиру Святославичу (988 г.). При этом летописный рассказ оказывался в противоречии с включенным в летопись текстом договора 944 г., где прямо говорится о христианской Руси и о церкви св. Ильи в Киеве».
