— Да, я в курсе, что у вас сейчас туго с общением. Знаешь, это правильно, это к лучшему.
— Что именно?
— Лер, ну что ты как маленькая. — Наталья положила руку мне на плечо, и я слегка вздрогнула.
— Вначале я была обеспокоена вашей ссорой.
— Мы не ссорились.
— Это не важно, сейчас уже нет. Я думала, Кирилл серьезно привязан к тебе и я была расстроена тем, что вы не общаетесь, но потом я поняла, что вся ваша дружба или что бы там ни было, это всего на всего часть детства, которая ничего не значит.
— Эмм. что?
— Ты пойми, Лерусь, я не хочу тебя обидеть, но это все позади. Мой мальчик не хочет дружить с тобой, а тем более жить под одной крышей.
— Это он вам сказал? — Я старалась не выдавать по своему выражению лица и голосу то, что мне жутко обидно это слышать.
— Это не важно, Лер, просто у Кирилла нет здесь будущего, вот и все.
— А что если вы ошибаетесь?
— Да? И какие у тебя предположения? Как думаешь, когда в следующий раз ему придется пострадать из-за тебя? Не пойми меня не правильно, но ведь это ты стала виной той драки в которой порезали моего сына.
— Кхм. кхм. — Мама стояла позади меня и наблюдала за нашим разговором. Как долго она здесь находилась, я не знаю, но судя по ее выражению лица, она отчетливо слышала последнюю фразу матери Кирилла.
— Ты в своем уме? Моя дочь не имеет никакого отношения к тому, что произошло с Кириллом.
— Мам, пожалуйста.
— Иди к себе, Лера.
— Я никуда не пойду.
— Все нормально, Лерочка, можешь идти, я еду к Кирюше в больницу, а ругаться я не собираюсь, это выше моего достоинства, твоей маме следует преподать урок этикета.
— Знаете что, Наталья, не вам говорить, кому и что нужно преподать. — Мне кажется, я сказала это слишком уверенно и нахально, но я ни чуть не жалею об этом, никто не смеет говорить так о моей маме.
— Хабалка. — Фыркнула теть Наташа и направилась к выходу, и остановившись у двери, она резко повернулась в мою сторону.
— Знаешь, как ты была деревенщиной, так ты ей и осталась, и никакой город и никакие деньги не сделают из тебя приличного человека, я рада, что Кирюша понял это и вовремя отстранился. В Штатах его ждет прекрасное будущее, я даже нашла ему невесту, они с Оливией будут прекрасной парой. — После этих слов, она вышла и демонстративно хлопнула дверью, от чего я содрогнулась.
— Здесь все в порядке? Простите, был неотложный телефонный разговор. — Из кабинета вышел Владимир Николаевич, а я поняла, что не могу проронить ни одного слова из-за досады. Из-за того, как Кирилл был похож на своего отца, он единственный кого я видела сейчас перед собой, поэтому мне было необходимо уйти в свою комнату, что я и сделала.
Меня безумно расстроило все то, что наговорила теть Наташа и самое обидное то, что она права. Мне нет места в жизни Кирилла, но я не хочу верить, будто это были его слова, для меня лучше чтобы это было лишь мнением его мамы. Дети не всегда соглашаются со своими родителями, и я все же надеюсь на то, что вся наша дружба не была для Романова пустым местом, ничем, никогда бы не простила ему, если бы он сказал такое, это слишком больно. Я дорожу тем, что было, не смотря ни на что.
Со всеми этими разговорами, я абсолютно забыла о Денисе, а точнее о том, что будет завтра. Я совершенно не готова принять то, что надо мной так подшутили, я бы хотела, чтобы Романов солгал о том, что я всего лишь часть спора, а с другой стороны я готова расстаться с Денисом, я сама этого хочу. Но я не хочу разочаровываться в нем, как в человеке, он всегда казался мне очень хорошим.
24
Утро было странным, когда я проснулась, я не совсем сразу поняла, где я и что со мной, реальность ли это или сон. На часах 07:30, как ни странно, сегодня я встала сама, без будильника. Обычно мне никогда не снится Кирилл, ну разве что было пару раз, я смутно помню, но кажется, это было после того, как я узнала, что наши родители вместе. Сегодняшний сон был самым четким и реалистичным, чем когда-либо, мое сердце до сих пор вырывается из груди, я чувствую легкую приятную дрожь по телу, и мне кажется, что я до сих пор там. Я стою в поле, легкий теплый ветер колышет колосья пшеницы и раздувает мои волосы. В моих руках кисть, я что-то рисую на большом листе бумаги, закрепленном на мольберте. Все четко и ярко как на яву, но я почему-то не вижу своего рисунка, но раз я стою в поле, наверняка это пейзаж. Я закрываю глаза, слегка содрогаясь от нежного прикосновения руки к моему обнаженному плечу, я пока не вижу, кто это, но я не спешу оборачиваться, мне не страшно, потому что я уверена в человеке стоящем позади. Одной рукой он убирает мои распущенные волосы и перекладывает их на левое плечо, тем самым обнажая мою шею и правое плечо, я все еще стою с закрытыми глазами и тяжело дышу. Его прикосновения такие нежные, такие ласковые и осторожные, совсем как мамины, только они не просто согревают душу, а бросают в жар, разгоняют по телу дрожь, учащают пульс. Когда он касается губами моей шеи, я понимаю, что больше не в силах держать себя в руках, я медленно поворачиваюсь, не открывая глаз, целую его в губы, а только потом я позволяю себе убедится в том, что я знаю, кого я целую. Кирилл, я смотрю на него, а он смотрит на меня, но потом его взор переходит на мольберт. Взгляд Кирилла становится хмурым, но я не понимаю в чем дело.
— Почему ты это рисуешь? — Спрашивает он, и я оборачиваюсь, но до сих пор ничего не пойму, картина расплывчата, я снова смотрю на Кирилла, и меня пугает его взгляд, я начинаю паниковать, внутри себя, не подавая виду.
— Почему ты это рисуешь? — Снова спрашивает он.
— Я не знаю о чем ты. Что там?
Кирилл берет мою руку, и мы медленно подходим к мольберту с рисунком, кончиком пальца я прикасаюсь к листу бумаги, я чувствую что-то мокрое и теплое.
— Это кровь? — Дрожащим голосом спрашиваю я. Отойдя от рисунка, я вижу, что мои руки в крови, обе, по локоть. Я громко кричу, а потом просыпаюсь, с бешеным стуком сердца в груди, дрожащими руками и чувством легкой остаточной эйфории, после увиденного во сне, разумеется до того, как мои руки оказались по локоть в крови.
Я знаю, что мне нужно в универ, но я не могу ни о чем думать, кроме этого сна, мне страшно, я не знаю почему, но я не могу отойти от этого чувства уже на протяжении получаса. Взяв телефон в руки, я решила позвонить Романову, просто услышать его голос, и не важно, что он скажет, главное знать, что он в порядке.
— С ума сошла, Ермакова?
— Просто звоню напомнить, что сегодня мы встречаемся у тебя в палате. — На самом деле я хотела сказать далеко не это. Внутри меня так и скакало " Я так рада слышать твой голос".
