Читаем без скачивания Удар из прошлого (Напролом) - Андрей Троицкий

Тимонин присосался к бутылке, а когда глянул на экран, выяснилось, что матч уже закончился, даже не известно, в чью пользу. Судя по печальной физиономии главного тренера сборной, мы матч проиграли.

– Потому что нечего было выпускать эту корову, – прокомментировал неудачу Тимонин.

В двенадцатом часу окна больницы одно за другим стали гаснуть. Валиев стал готовиться к выходу. Он включил свет в салоне «Нивы», вытащил из-под сиденья «ТТ», поставил курок в положение предохранительного взвода. Сунул пистолет под ремень, за спину, с левой стороны.

На этом ремне уже висели замшевые ножны, хранившие в себе массивный тесак из нержавейки с ручкой из натурального рога. Валиев поставил на сидение и расстегнул «молнию» длинной сумки из синтетической ткани. Он вытащил и проверил два боевых помповых ружья ИЖ-81 классической компоновки.

Ружья двенадцатого калибра не имели прикладов, вместо них были установлены пистолетные рукоятки. Трубчатый магазин вмещал по четыре патрона, снаряженных не дробью и не картечью. Зарядами служили круглые металлические пули весом в тридцать пять грамм каждая.

По опыту Валиев знал: оружия, равно как и патронов, никогда не бывает слишком много. Того и другого чаще не хватает. Случись что-то непредвиденное, из пистолета не отобьешься. Итак, ружья в порядке. На дне сумки лежали две пары наручников, коробки с патронами, ножи, два рулона широкой клейкой ленты, пара мужских носков, засунутых один в другой. Валиев бросил в сумку садовые ножницы. Сверху всего этого добра положил пятнистую камуфляжную куртку. Затем он переставил сумку на колени Нумердышева, ему нести эту поклажу. Тот вздохнул с покорностью рабочего вола.

Сидевший на водительском месте самый молодой из всей компании Байрам Фарзалиев, тоже готовился к предстоящим событиям. У Байрама был пистолет, но молодой человек, с кривой улыбкой наблюдавший за приготовлениями Валиева, был уверен, что огнестрельного оружия не потребуется. Они пришли в какой-то убогий клоповник, в провинциальную больницу, а не к вражескому укреплению. Дело легкое, оно не отнимет много времени. И никакой стрельбы.

По плану Байрам должен был зайти первым. Зайти в ту самую дверь, куда уже заходил. И разобраться с тем усатым немолодым охранником, которому давал деньги.

Байрам вытащил из кармана медный кастет. Ручка кастета была тяжелой, массивной, вперед выдавались четыре кольца, в которые следовало вставлять пальца. Каждое кольцо заканчивалось круглым, вытянутым на три с половиной сантиметра шипом, широким в основании и острым на конце. Байрам уже использовал это оружие в ближнем бою и остался вполне доволен. Правда, медь слишком мягкий металл. После каждого поединка на шипах кастета остались новые мелкие царапинки.

Валиев в четыре затяжки скурил сигарету, потушил окурок о каблук. Кажется, все. Можно идти. Валиев мысленно призвал на помощь Аллаха, скинул с себя пиджак и повесил его на крючок. Закатал по локоть рукава черной рубашки.

Байрам выбрался из машины первым, Валиев и Нумердышев должны войти в больницу по его сигналу. Положив кастет в боковой карман пиджака, молодой человек прошагал до парадной двери. На секунду остановился, вставил пальцы в кольца кастета, сжал кулак. Левой рукой распахнул дверь, прошел предбанник и оказался перед стойкой охранника.

Усатый мужик поднял на посетителя удивленные глаза. Байрам стоял перед стойкой, опустив взгляд, и слабо пошатывался из стороны в сторону.

– Брат, – обращаясь к охраннику, прошептал Байрам. – Сердце схватило. Чуть не умер. Врача позови. Пожалуйста.

Левой рукой он гладил грудь и постанывал. Усатый дядька, не зная, что делать, поднялся со стула. По инструкции он не имел права оставить свой пост и побежать в приемное отделение за дежурным врачом. Наконец, он принял решение. Снял телефонную трубку, но, заволновавшись, забыл номер телефона приемного покоя. Байрам прижался плечом к стене.

– Господи, помираю. Помоги хоть на стул сесть. Сам не дойду.

Охранник бросил трубку, вышел из-за стойки, крутанув турникет, приблизился к больному. Байрам вытащил руку с кастетом из кармана пиджака, спрятал сжатый кулак за спиной. Повернулся к охраннику правым плечом, примерился для удара.

Через секунду кастет выскочил из-за спины кавказца. Описал в воздухе короткую дугу. Это был расчетливый смертельный удар, направленный снизу вверх. От него не было защиты, не было спасения.

Шипы кастета разорвали нижнюю часть лица, вошли в тело по самые кольца. Отломившийся кусок челюсти проник в мозг. Кровь брызнула на руку и на пиджак Байрама. Охранник, выкатив глаза, упал на спину. В падении ударил головой по стальному турникету. Мужик лежал на спине, пучил белые глаза и пускал изо рта цветные пузыри.

Агония могла закончиться через секунду. Могла продлиться несколько минут. Байрам нагнулся над охранником, размахнулся. Добил его ударом кастета между глаз.

Глава шестнадцатая

Несмотря на поздний час, Тимонин начал сматывать удочки, твердо решив, что больше не останется в этой душной клетке ни одной минуты. Но не уходить же из больницы в женской пижаме в цветочек или в дырявых залатанных портках дяди Коли. Светлая ему память. Значит, придется воспользоваться одеждой пожарника.

Тимонин подошел к стулу, на котором висела форма, примерил брюки. Почти в самый раз, в поясе можно убавить пару сантиметров. Он застегнул ремень на последнюю дырку. Натянул на себя рубашку, галстук на резиночке, облачился китель с наградными колодками.

Ботинки пожарника немного жали в подъеме, но и такая обувь лучше больничных тапочек, пошитых из старого валенка. Он отошел к раковине, перед зеркалом примерил фуражку: немного великовата, козырек съезжает на лоб. Но, в общем и целом, вид бравый, хоть сию же минуту на пожар отправляй. Бороться с огненной стихией. Белобородько заворочался на своей кровати, перевернулся на спину, отрыл рот и сказал: «уму-му-уму».

– Не поминай лихом, – ответил Тимонин.

Подхватив портфель, он высунул голову из палаты, соображая, в какую сторону идти. Верхний свет уже погасили, только лампа на столе сестры осталась включенной.

Тимонин пересек коридор, нырнул в дверь черного хода. На лестнице стоял полумрак, пахло мышиным пометом и залежавшимися окурками. Дверь со стороны лестницы имела широкую металлическую задвижку, но Тимонин не стал запираться. Прямо перед ним на чердак поднималась вертикальная лестница, сваренная из кусков арматуры. Лестница упиралась в деревянный люк, закрытый на висячий замок.

Вверх пути не было. Остается идти вниз. Тимонин обхватил ладонью перила, осторожно, ступенька за ступенькой, стал спускаться по темной лестнице.

…В это время Байрам Фарзалиев ухватил мертвого охранника за руки, волоком оттащил тело за турникет, дальше – за стойку. Ногой распахнул дверь в служебную комнату, включил свет.

Маленькая темная конура, в которой едва хватает места для одного человека, заполненная больничной рухлядью. Короткая металлическая кровать вдоль стены, тумбочка у окна, двухстворчатый шкаф с облезлой полировкой, рукомойник. Под ним пластмассовое ведро. Куда же деть, куда запихнуть этого черта? Байрам с ненавистью посмотрел в обезображенное ударами кастета, потерявшее человеческие черты лицо охранника.

Дернул за ключ, вставленный в дверцу шкафа. Внутри какие-то тряпки, связки старых газет, перехваченные веревками. Даже если выкинуть на пол весь хлам, тело внутрь не влезет, шкаф слишком узок. Встав на колени, Байрам подогнул колени трупа. Поднатужился, затолкал туловище, а затем ноги под кровать.

Он переложил кастет в карман брюк, стащил с себя и бросил на кровать заляпанный кровью пиджак. Погасив свет в служебной комнате, вернулся к дверям.

Пару секунд Байрам думал, что делать с лужицей крови, растекшейся на кафельном полу, с широкими багровыми следом, оставленными телом охранника. Ведро под рукомойником, – вспомнил Байрам. Чуть не бегом вернулся в комнату, подставил ведро под струю воды. Выудил из угла тряпку. Через пару минут кафельный пол перед входной дверью сиял чистотой.

Выскочив из парадного, Байрам взмахнул руками: путь свободен. Из машины выбрались Валиев и Нумердышев с тяжелой сумкой на плече. Валиев зашел первым в больницу, бегло осмотрел водяные разводы на кафельном полу и все понял без слов. Нумердышев перекинул сумку через стойку, бухнул на письменный стол, расстегнул «молнию». Байрам вытащил камуфляжную куртку с нашивкой «охрана» на рукаве, просунул руки в рукава.

– Оставь себе ружье, – сказал Валиев.

– Не требуется.

Байрам вынул из-за пояса и переложил в карман куртки пистолет «ТТ». Нумердышев схватил сумку и пошел к лестнице. Валиев зашагал следом. Про себя бригадир произносил последние слова молитвы.

Байрам, облаченный в камуфляжную куртку, несколько минут сидел на стуле, изображал из себя охранника и нервно барабанил пальцами по столешнице.