Было определенно ясно, в чей огород полетел камень.
Порешив с этим вопросом, все снова разошлись по интересам. Ворак и Сокш снова принялись обсуждать сочность Лары, изредка произнося ее имя громче, чем следовало бы, а Карис упер вперед, отдалившись от первой повозки на десяток шагов.
Оставшись наедине с собой, я принялся копаться в послевкусии проявления структуры.
Я попробовал потянуть манну, не представляя себе никаких образов, и ощутил покалывание. Вместе с этим сознание услужливо подсказало, сколько примерно фер ушло на это действие. Теперь время отзыва сократилось почти до секунды.
Это был важный бонус, но я прекрасно помнил слова воровки о контроле маны и понимании устройства мира.
С устройством мира у меня все плохо. Я так и не пришел к определенному выводу интерпретации этого понятия. Если в этой вселенной основой веществ так же выступают атомы и молекулы, должен ли я знать, как формируется каждое вещество и процесс, чтобы воспроизвести его?
Черт, а ведь есть еще газ! И что, если я захочу создать клинок из сухого льда?
Да и вообще, чтобы из водной стихии создать лед, нужно для начала сформировать ситуацию, при которой вода замерзнет. И чем в этом случае нужно воспользоваться? Как опустить температуру структуры?
Я очень, очень сильно надеялся, что решение будет гораздо проще. Ведь из Кель состоит все, а значит, можно и сотворить все, и если на Земле это было бы забавной шуткой, то здесь все реально.
С контролем маны проще. Уже сейчас я чувствовал разницу с тем, что было, когда я только задумался над этим в ту ночь у костра, и что у меня получалось даже перед прочтением свитка.
Но нужно больше контроля. Я должен показать Сосуду, что умею манипулировать маной так же естественно, как своим телом.
Снова мысленно потянув ману, я пустил ее по руке и резко оборвал поток, не допустив ее выхода с пальцев. Затем заставил двинуться в обратном направлении. От натуги мысленной концентрации шестеренки в голове будто заскрипели. Мана неохотно поддавалась моей воле, ведь ее естественным порывом был выход из тела.
Я сосредоточился и, как в самом начале своего познания Сосуда, представил голубую дымку, которая слово в отмотке видео двигается назад. Образ постоянно обрывался, но я настойчиво возвращал его на место и продолжал двигать ману назад в себя.
Не знаю, сколько это длилось, но в конечном итоге я почувствовал, как Сосуд пополнился, и это была не фильтрация Кель. Чувствовалась разница между вернувшейся маной и естественно возобновившейся.
Вернувшаяся мана чувствовалась инородной. Словно побывав снаружи, она нахваталась всякой ерунды и внесла суматоху в ряды изначальной.
Я осмотрелся и, не заметив странностей в реале, снова погрузился в себя. Пусть торгаши смотрят и гадают, чем я занимаюсь. Да пусть все, кто рядом со мной, вообще думают, что угодно.
Проделав снова путь маны наружу и внутрь несколько раз, я почувствовал уверенность в своих силах. Мана поддавалась легче, а концентрация держалась крепче. Мое сознание словно адаптировалось к новой действительности, стремясь выжать из себя все.
Таким же способом я прогнал ману по всему телу, и с каждым новым опытом возвращал ее назад намного быстрее.
Воодушевленный прогрессом я неосознанно заулыбался и почувствовал прилив надежды.
Если я стану сильнее. Нет. Когда я стану сильнее, я найду сестру.
Я спрыгнул с повозки и, подождав, когда вторая обгонит меня, продолжил экспериментировать.
Будучи полным маны, подумал о сгустке огня, и нужная структура тотчас же сформировалась в руке. В этот раз, рассматривая процесс во все глаза, я увидел процесс образования умения, и это придало событию еще больше волшебства, чем оно было.
Вот над моей ладонью ничего нет, и тут же, за секунду, исказив воздух, как проявляющийся мираж в пустыне, вспыхнул шарик огня.
Я повертел рукой, и он, словно удерживаемый невидимыми нитями, неуклонно следовал за ладонью. Правда, с маленькой задержкой, но смотрелось еще эффектнее. Направив взгляд в поле, я подметил маленький куст и захотел, чтобы структура направилась к нему. Тут же шарик рванул с огромной скоростью и, врезавшись в зелень, окутал все алым пламенем.
— Шикарно, — улыбнулся я.
«Потухни», — послал я мысленный сигнал, но ничего не произошло. Огонь продолжал пожирать зеленый куст.
Ожидаемо.
Грустно вздохнув, я снова создал над ладонью шарик и, пройдя мимо горящего куста, представил его и, вытянув руку вбок, отпустил пламя. Структура метнулась назад, издав едва слышимый «пах», и спустя секунду, обернувшись, я застал многострадальный куст полыхающим еще сильнее.
Помнится, в играх подобное называлось автотаргетом.
— Замечательно, — хрустнул затекшей шеей и продолжил.
Тем не менее, дальше меня ждало разочарование, так как реакция структуры на мысль о не тронутом кустике, который я запечатлел в памяти, была нулевой.
Мой разум уверенно подсказывал мне, что на данный момент я способен сотворить еще четыре таких структуры. Это значит, что полная емкость моего Сосуда примерно 50 фер, учитывая доступность маны в районе семидесяти процентов от общего объема и затрат фер на эту структуру.
Сейчас я понимал, что создать даже такую маленькую структуру у меня бы не вышло, если бы не увеличил доступ к мане, так как изначально мне было доступно процентов десять, а это всего три фер.
Удивительно, сколько всего я стал понимать, когда выученный свиток прописался в подсознании.
Но что, если я захочу создать другую структуру огня? Например, метательный нож или несколько горящих сосулек. Как мне заставить ману принять нужную мне форму используя такое же или меньшее количество фер?
Глава 33
Я создал структуру и, глядя на полыхающий шарик, начал думать о том, чтобы он вытянулся и принял форму конуса.
Ничего. Как бы я ни выкручивал эту мысль, структура не меняла свою форму.
— Значит, нужно пробовать на этапе формирования? — спросил я, отскочивший от ботинка камень. — Но как?
Время перевалило за полдень, и следовало бы перекусить, но уж больно не хотелось терять настрой, и я продолжил отставать от повозок.
Материалом для структур является мана, а значит форму нужно было придать именно ей, а не конечному результату. Это звучало вполне логично и естественно, так что дело было только за испытанием.
Я замедлился и, закрыв глаза, представил, как мана вытягивается из Сосуда и пробегает по руке. Затем, когда в голове возник образ, толщиной с большой палец, ребристой сосульки, я представил ее над ладонью и мысленно, замедлив течение маны, разделил поток голубой дымки на две тонкие нити. Мана с легкостью поддалась моей воле.
Струйки дымки рванули вперед и начали обвивать представленный образ фигуры. Когда они встретились на острие сосульки, я подумал об изученной со свитка структуре и резко раскрыл глаза. На ладони вспыхнув алым появилось именно то, что я хотел. Но намного меньше, чем ожидал.
В это же мгновение по моей голове будто что-то прилетело, и острая боль заполнила разум. Будто десятки игл вонзились в череп одновременно. Меня затошнило, и скрутившись на месте, я свалился на пыльную дорогу.
Боль покинула меня так же внезапно, как и пришла. Перестало тошнить, и в голове прояснилось.
— Что, черт возьми, это было, — прорычал я, поднимаясь с земли. Ощущалась небольшая слабость, но в целом, состояние было удовлетворительным.
Я всмотрелся вдаль и, не заметив повозки ускорил шаг, а потом и вовсе перешел на бег.
Неужели я вырубился?
Когда дорожная пыль, взбиваемая копытами ватусси и колесами повозок, появилась на горизонте, мне стало немного спокойнее. Перспектива остаться посреди этого поля в одиночестве выглядела, мягко говоря, тревожно. Пробежав еще немного, я остановился в шагах пятидесяти от последней повозки и, отдышавшись, пошел следом.
Мысли устаканились, и из памяти выплыло слово «Отдача». Вот что по мне прилетело.
