Ее руки коснулись его волос.
— Я вас не выдала, курьер, потому…
Он опустил глаза.
— Потому что вы мне понравились… Потому что я с первого момента полюбила вас…
Он коротко рассмеялся.
— Вы полагаете, что я один из ваших крепостных?
Она сердито поднялась и зашипела как змея.
— Курьер, я еще никогда в жизни ни одному мужчине не говорила, что люблю его. Я никогда еще не любила ни одного мужчину. Вы первый человек, которому я это говорю!
Он закрыл глаза и замолчал. Он думал о Насте, о своей дорогой возлюбленной, о ее ясных глазах и пытался прогнать греховное наваждение, которое одуряющим ароматом нахлынуло на него.
Лу подумала, что он спит. Она медленно поднялась. Ее место заняла японка, которая на корточках уселась на полу, не спуская с больного своих блестящих, словно наведенных тушью глаз. Бренкен ненавидел азиатов. Он остался лежать с закрытыми глазами до тех пор, пока не пришел японский врач, чтобы осмотреть его голову. Он нашел пациента в полном сознании и значительно поправившимся. Бренкен недоверчиво разглядывал его. С бьющимся сердцем он смотрел на картину летнего захода солнца.
— Какое число сегодня, доктор? — спросил он по-английски.
— Сегодня… Двадцать первое мая, — гласил ответ.
Потом Бренкен снова остался наедине со своей тюремщицей.
Начиная с этого дня, Лу наблюдала за ним очень внимательно. Когда он настолько поправился, что мог без опасности для здоровья часами сидеть в кресле, она сказала ему, что знает решительно все. Он находится на службе у царицы. Она же уже в течение долгих лет является тайным агентом большевиков и в ближайшем будущем собирается отправиться на Урал.
— Что вы там будете делать? — спросил Бренкен.
— Разве там для вас поле деятельности?
— Ну, конечно, мой дорогой! Я руковожу контрразведкой против белых войск. Я уничтожу Колчака.
Бренкена кольнуло в сердце.
— Колчак? — тихо заметил он. — Прошло много месяцев с тех пор, как я заболел. Я ничего не знаю, и вы, конечно, солжете мне, если я спрошу вас кой о чем.
— Нет, я скажу вам всю правду.
— Колчак борется с большевиками?
— Да. Он медленно наступает на Екатеринбург.
— Так, что ему нужно в Екатеринбурге?
— Ничего… Или… Ах, да, ведь вы же еще не знаете! В Екатеринбург была перевезена царская семья!
Бренкен вздрогнул.
— Почему? Почему этих несчастных увезли из Тобольска? Так далеко? Что это должно означать?
— Они в Тобольске не были больше в полной сохранности. Вокруг них сплеталось слишком много интриг. У Александры Федоровны был даже свой собственный курьер!
Бренкен резко посмотрел в глаза шпионки, этой женщины, обладавшей снобизмом старого азиатского дипломата.
— Что вам, собственно говоря, от меня угодно?
— Я желаю, чтобы вы последовали за мною. У вас больше нет родины. Вы стали таким же беспочвенным, как многие тысячи царских офицеров, которые все погибнут так или иначе. Мне никого из них не жалко… Но мне жалко вас. Вы должны стать моим другом, моим возлюбленным, моим супругом. Мы перевернем весь свет в его основах. Мы станем богаты, неслыханно богаты. Я знаю остров в южной части Тихого океана, на котором находятся такие сокровища жемчужин, какие еще не виданы были во всем свете.
— Вы любительница приключений?
— Да. Но приключений из любви к искусству.
— Я не искатель приключений из любви к искусству, но это вам совершенно непонятно!
— Нет. Этого я не понимаю. На земле есть только две вещи, ради которых стоит бороться и ради которых можно бороться: любовь и золото!
— И голубые бриллианты?
— Да, и за них.
— Не угодно ли вам добровольно вернуть голубой Могол?
— Нет, мой друг. Он должен быть основой богатства, которым мы когда-нибудь будем наслаждаться в чужих странах. Ты и я.
Она понизила голос до шепота. Бренкен старался избегать ее взгляда. У него снова закружилась голова. Какое-то сладкое чувство пронизало его тело. «Что я собираюсь делать? — подумал он. — Я начинаю размякать… Разве я утратил свое я? Разве эта женщина околдовала меня?»
Она подала ему лекарство. Он выпил и погрузился в летаргическое состояние. Последнее, что он видел, была японка, стоявшая у входа и чужими глазами смотревшая на него.
Так прошло еще несколько дней. Однажды после обеда Бренкен поднялся и, волоча ноги, с трудом прошел несколько комнат, пока не дошел до одной маленькой. Там стояла японка, склонившись над несколькими стаканчиками, и мешала какое-то питье. Он подкрался так тихо, что она не услышала его. Он стал смотреть на ее работу, но вдруг схватил ее за руку, прижал эту разъяренную кошку к земле, заткнул рот ей тряпкой и запер ее в кухонный шкаф.
Теперь он посмотрел, что она мешала. Это был алкоголь, что можно было сразу узнать по запаху. А это здесь… нетрудно было догадаться: кокаин. И теперь он понял: она мешала алкоголь с кокаином. В результате получался так называемый героин, один из опаснейших наркотических ядов, который в состоянии был испортить характер любого порядочного человека. И теперь он понял все. Теперь ему стало ясно свое собственное положение. Лу де Ли обладала многими, очень многими средствами делать мужчин покорными, как ягнята! Это средство… было одним из самых отвратительных и губительных…
Он услышал шаги Лу и быстро удалился в свою комнату. Лу позвала служанку. По ее восклицанию, выражавшему изумление, Бренкен заметил, что исчезновение незаменимой японки привело ее в замешательство. Наконец она сама принесла ему питье. Он воспользовался моментом, когда она закуривала сигарету, и вылил напиток через плечо позади кровати.
— Что это, собственно говоря, такое? — спросил он, сделав вид, что глубоко дышит, как человек, только что выпивший.
— Это секрет. От этого быстро выздоравливают.
Он высоко поднял брови и замолчал. Она наблюдала за ним. Он откинулся назад и стал симулировать непреодолимое желание спать. Спустя короткое время она покинула его, но он был в полном сознании. Никогда раньше он не обладал такой ясностью мыслей и не был настолько настороже. Через полчаса он заметил, что кто-то находился в соседней комнате. Он встал и начал подслушивать у дверей. Лу сидела за столом и пила вино с каким-то незнакомым человеком.
Этот человек сказал ей какой-то льстивый комплимент, и она засмеялась. Понемногу ухо Бренкена начало совершенно ясно различать… Он понял… Его сердце готово было остановиться от всего того, что он услышал…
Происходил любовный торг. Этот человек был одним из высших сановников советского правительства. Он жаждал обладать Лу, совершенно неприкрыто, без обиняков. И Лу ответила ему:
