— Сир, вы привыкли к легким победам над робкими провинциалками? — пропела она, кокетливо поводя обнаженным плечиком.
Как же, провинциалка! Мерлин с трудом удержался от саркастического хохота. Полный университетский курс в Беохоке не мог не изменить подругу его детства. Беохок славился предельной, а точнее, беспредельной раскрепощенностью нравов, так что в студенческие годы Рханда наверняка привыкла к оргиям и дружеским групповухам, и только чопорные обычаи Дворов Хаоса заставляли ее корчить из себя скромницу-простушку.
— Я надеялся на романтический ужин, переходящий в страстный завтрак, — ответил Мерлин.
— Романтический ужин в королевской спальне — это пошлое мещанство! — Она презрительно задрала носик и тут же многообещающе подмигнула, сверкнув озорной улыбкой. — Придумай что-нибудь пооригинальнее.
— Пошли, — решительно сказал король. — Я знаю одно местечко.
— Наконец-то! — Рханда проворно покидала в корзину кульки и бутылки. — Надеюсь, там нас никто не потревожит.
Мерлин подвел ее к нужному узору настенной мозаики и продекламировал:
Король повел в поход сквозь Тень
Свой полк, тра-ля, ля-ля.
Весь сброд вернулся в тот же день
Уже без короля.
Увидев ржавую равнину, покрытую чахлыми спиралями и шестеренками механических деревьев, Рханда была потрясена: она несколько иначе представляла себе романтический интерьер. Однако Мерлин толково объяснил, что просто заметает следы. Возле пышно проросших железобетонных кустов он зачитал следующий стихотворный пароль:
Никогда вы не найдете в дебрях северных лесов
Броненосных мониторов и торпедных катеров.
А я хочу флотилию, флотилию, флотилию,
А я хочу флотилию, флотилию мою.
Они юркнули в открывшийся проход и оказались посреди уютной пещеры а 1а каменный век. Широченная кровать была застелена мягкими шкурами мамонтов, пещерных медведей и саблезубых тигров. Массивный стол прочно опирался на березовые поленья, окруженный пнями вековых дубов, обтесанными в грубое подобие кресел. В очаге тлели, дожидаясь посетителей, угольки.
— Стоит на минутку отлучиться из дворца, как все придворные дармоеды мгновенно принимаются меня искать, — пожаловался король. — Поэтому пришлось оборудовать это гнездышко, о котором никто не знает… — Его глаза вдруг расширились, и Мерлин свирепо рявкнул: — Чтоб вас разорвало!
Под смех Рханды у него возникло подозрение, что кое-кто все же проведал об этом гнездышке. На стенах красовались намалеванные светящимися красками надписи, в которых соединялись плюсами два-три имени, а после знака равенства было нарисовано сердце, расколотое попавшей точно и середину стрелой. Более откровенные отзывы посетителей извещали о случившихся здесь сексуальных эпизодах с обязательным упоминанием даты и поименного списка участников. Другим намеком на имевшее место вторжение посторонних была постель — роскошные шкуры заляпаны не успевшей подсохнуть спермой. А в самом центре медвежьего покрывала красовалась большая горелая дыра.
— Кого-то здесь лишили девственности, — прошептала, захлебываясь хохотом, Рханда. — Пошли, я покажу тебе действительно укромное место.
Взяв за руку раздосадованного приятеля, веселая девчонка подтащила его к известному лишь немногим участку стены, разрисованному картинками на тему будней первобытного племени. Коряво изображенные человечки поражали копьями мамонтов, драконов, единорогов, пещерных бизонов и прочую съедобную живность. К удивлению Мерлина, Рханда произнесла собственное заклинание:
Всем пространством — и в ярдах, и в футах,
Я плачу за надежные руки,
За пожар твоих глаз близоруких
И за краешки губ твоих вздутых.
Кул с увлечением работал саблей. После каждого удара тварь превращалась в агонизирующий костер, осыпающий брызгами огня все, что находилось в пределах пяти-шести ярдов. Деспил не слишком надежно, но все-таки прикрывал спину разбойника, поэтому Кул расчетливо приготовил и пустил в дело пару подобающих заклинаний. Сразу несколько демонов расплескались красными каплями, словно помидоры, по которым прокатилась пудовая гиря.
При этом небольшой язычок огня лизнул щеку варвара, едва не задев левый глаз. Взревев от боли и злости, разбойник окончательно забыл всякую осторожность и, ударив коня ногами, устремился на дрогнувшую стаю. Он даже не заметил, как был перенесен через много Теней и как поросшее кактусами плоскогорье исчезло. С яростными воплями Кул проскакал через цветник, перерубил подвернувшееся деревце и лишь потом обнаружил, что находится во дворе какого-то замка, а все противники куда-то подевались.
— Остановись, дружище, мы уже дома! — крикнул из-за спины воспрявший духом Деспил.
Кул не без труда сдержал бег разгоряченного коня, затоптав при этом клумбу, на которой росли незнакомые цветы с черными стебельками, большими золотистыми лепестками и темно-зелеными тычинками. Аромат раздавленных растений заставил варвара чихнуть. Отъехав на садовую дорожку, вымощенную полированными каменными плитками, Кул огляделся.
Возле большого многоэтажного строения толпились вооруженные чем попало демонические существа. По каменной тропинке в сторону Кула и Деспила торопливым шагом направлялось другое существо — кажется, женского пола. А над головами кружилось переливавшееся желтыми и красными тонами кольцо с человеческий рост в поперечнике. Разбойник примерился метнуть нож в летучую дрянь, но Деспил посоветовал этого не делать. Кул не понял его объяснений, бестолково переспросив:
— Твой племянник? Чудны, однако, жители Великого Королевства…
— Он — процессор, — сказал Деспил, но тут же забыл о своем спасителе и, опустившись на колено, обратился к Даре: — Здравствуйте, ваше величество
Заломив бровь, Кул не без интереса оглядывал Дару со спины. Спина была прямая и почти человеческая. Под обтягивающим платьем перекатывались мелковатые, на его вкус, ягодицы. Ноги женщины показались разбойнику чересчур худыми. Спешившись, варвар зашел сбоку, чтобы посмотреть на королеву с другой стороны. Как он и опасался, груди оказались маленькими, но лихо торчали вперед и вверх, производя впечатление крепеньких заостренных камушков. А вот лицо женщины Кулу понравилось: резкие черты подбородка, впалые щеки, большие, слегка раскосые глаза, тяжелые скулы и надбровные дуги. Она явно была стервой — жестокой, капризной и развратной, и на бородатой образине атамана проступила гримаса похабного нетерпения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
