просто грязные, а чмокающие от полусгнившей массы ступеньки, я шла за Данилой, стараясь не дышать. Надежда, что на втором этаже будет лучше, развеялась, когда моему взору открылась большая комната, плотно набитая всем на свете – от старых унитазов любых расцветок до пизанских башен из книг, газет и журналов. Ясно, собиратель мусора.
Разбуженные кошаки, в большом количестве восседающие поверх богатств Голлума, окинули нас сонными взглядами и, потянувшись, продолжили спать, не обращая внимания на лениво ползающих вокруг разжиревших тараканов.
Что мы тут делаем?! Здесь же есть все – даже Эболу можно наскрести, если постараться! А может, и стараться не придется!
Пока я обмирала от ужаса, Данила что-то объяснил Голлуму, и тот, кивая, ушел в соседнюю комнату, где, вроде бы, было чище. Хоть и не намного.
– Саяна, иди сюда. – Охотник помахал рукой, явно наслаждаясь спектром эмоций на моем лице.
Я медленно подошла к нему и прошипела:
– Что ты задумал, изувер? Кто этот…
– Ветеринар я! – раздалось из второй комнаты.
– Данила?!
– Ты ничего не имеешь даже против санклитов, чем тебе не угодили ветеринары? – Охотник усмехнулся, давя ногой одного из целого семейства тараканов, шествующего в коридор.
А не вернуться ли мне к Горану после всего этого, а? На еще одну чашечку его крови – дезинфекции ради? Хорошая ведь мысль!
Думала, это просто избитый штамп из голливудских фильмов – главному герою простреливают сердце из гранатомета, но в больницу ему, конечно же, нельзя, и лучший друг, спасая, везет его, без единого стона истекающего кровью на белую обивку салона машины, к знакомому Айболиту – бывшему врачу, лишенному лицензии из-за наркотиков, козней врагов или вследствие спасения ребенка в обход жестокой системы – нужное подчеркнуть.
– Идем. – Данила почти силой дотолкал мое дрожащее от страха и отвращения тело до Голлума.
– Не бойтесь, красавица. – Он улыбнулся и, достав из пакета что-то похожее на фиксатор колена, небрежно вытряхнул оттуда очередного таракана. – Больно не будет.
– Успокойся, – Охотник сжалился надо мной и пояснил, – по официальной версии у тебя небольшая трещина кости руки, полученная вчера вечером на тренировке. Ночью стало хуже и ты отпросилась к врачу. В больнице тебе наложили лонгету, сама вести машину не могла, позвонила мне.
– Так может, в больницу и поедем? – ухватилась я за этот более привлекательный вариант.
– Ты представляешь, какие у тебя сейчас анализы будут? И как объяснить шрам? Молчу о том, что на все это уйдут сутки и фиксатор накладывать на здоровую руку никто не будет. Нужные справки я достану через знакомых в частных клиниках, но показывать тебя сейчас врачам – нельзя. Даже тем, кто в курсе. Не надо их искушать. Ты же ходячая «нобелевка»!
– Убедил. – Я со вздохом протянула руку. – Делайте, что хотите. Но если потом мутирую во что-нибудь, обещай меня пристрелить.
– Очень смешно.
Наблюдая, как Голлум накладывает лонгету, я старалась не думать о том, сколько тараканьих ножек бегало внутри нее совсем недавно, вместо этого пытаясь понять, почему даже при относительно нормальном освещении лицо ветеринара все равно словно скрыто в дымке, а вокруг тела мелькают крошечные черные мушки.
Хотя черт с ними, может, это реальные мухи или у меня после сегодняшних событий зрение шалит. Все-таки я умерла. А потом, получается, воскресла? Нет, такое уже было с другим человеком по имени Иисус. Лучше не выяснять, являлось ли это клинической смертью, или Горану удалось докричаться до меня и Бога.
– Готово. – Развеял мои философские размышления Айболит.
– Спасибо. – Я посмотрела на результат.
Простой черный фиксатор на липучках. Вполне достоверно выглядит.
– Сколько его обычно носят?
– Месяц.
– Твою мать.
– Придется потерпеть. – Данила усмехнулся.
С радостью выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежего воздуха и поскорее села в машину. Все еще посмеиваясь, Охотник сел за руль.
– Ну, теперь в зоомагазин? – невинно улыбаясь, спросила я.
– Саяна!
– Что? Надо же корма собачьего купить, ошейник с поводком, намордник.
– Поводок и намордник – это неплохая мысль. – Пробормотал мужчина, выезжая на шоссе.
– А ежели укушу?
– Фу!
– Не старайся, я дрессуре не поддаюсь!
– Плохая собака!
– Намекаешь, что я та еще сука?
– Саяна, ты чего?
– Да шучу! По серьезному – спасибо, Данила. Если бы не ты, из-за меня началась бы война.
– Не самый плохой вариант. – Он равнодушно пожал плечами.
– Еще раз услышу такое – точно укушу! Будешь потом уколы от бешенства в пузо колоть!!!
– Понял.
В молчании мы вернулись в поместье. Данила проводил меня до комнаты. Я легла на кровать, даже не сняв обувь, и тут же получила запрос на видео-звонок от Горана.
– Здравствуй, любимая! – он виновато улыбнулся. – Не удержался, извини.
– Гав! – с чувством ответила я.
– В каком смысле?
– Сейчас расскажу!
Глава 4 Мы есть любовь
Лето было жарким. От сухого воздуха, словно прокаленного парилкой, нигде не удавалось спрятаться. Обтекая кондиционеры и вентиляторы, он проникал в любое помещение, казалось, сквозь стены, как привидение. Даже ночная прохлада боялась его и сидела на звездном небе, поджав ножки и отказываясь спускаться в это пекло.
Стажерам приходилось хуже всех. Для Шерхана угроза теплового удара была пустым звуком. Слишком слабые – на выход. Тренировки продолжались. Их лишь немного сдвинули по времени на утренние часы и поздний вечер, хотя и без особого толку.
Мне, с якобы поврежденной рукой, Данила выбил поблажку. Несколько недель я умирала со скуки, шатаясь без дела и единственным развлечением имея чтение бесконечного архива и занятия по теории. Молодежь завидовала. Знали бы они, как потела и зверски чесалась рука под лонгетой! Словно целое облако кровожадного оголодавшего гнуса грызло ее, не переставая!
Сходя от этого с ума, я взяла у Хана разрешение навестить медиков, когда Данилы не было поблизости, и без зазрения совести выкинула лонгету в первый же мусорный бак, что попался после выезда из поместья. Затем издала победный вопль и вдавила педаль газа в пол.
Из динамиков грохотала музыка, небо прозрачно-голубым куполом защищало от всех бед, ветер развевал волосы. Это ли не счастье?
Не было необходимости звонить Горану. Я и так каким-то седьмым чувством ощущала, где он. В ту ночь мужчина не только вернул в мой
