И адресок подкинула. Свой, оклахомский. И Питера мы не выдали, все обставили, как сказала Тоска.
С американцами попрощались, прощание было трогательным, некоторые американцы даже слезы пустились лить... ну, я, чтобы не видеть всего этого, потихонечку свалил.
Потом мы с Тоской вернулись ко мне. Был уже поздний вечер, мы попили чаю и стали тупо смотреть телевизор. Кино какое-то. Про мумий. Разумеется, Тоска не выдержала и через некоторое время спросила:
– Как все-таки тебе удалось? Ну, в смысле, Элвиса найти?
– Это долгая история...
– Ладно, Феликс, не ломайся, рассказывай. Поведай о своем подвиге.
Я выдержал паузу.
– Его фамилия Умовски, – сказал я. – Питер Умовски.
– И что?
– Это сокращенный вариант. Первые эмигранты в США часто сокращали свои фамилии. Так легче вписаться в среду, к тому же они НКВД побаивались, а так думали, что их не найдут. Умовски – это половинка от Разумовский. Не знаю, из тех он Разумовских или нет, это не важно, к делу не относится. Вообще, должен признать, что с самого начала я зарулил несколько не в ту сторону. Ну да победителей не судят... Знаешь, когда мы не нашли Элвиса у Коростылевой, я задумался. Мы не нашли Элвиса, хотя найти его должны были по всем признакам. Я был на сто процентов уверен, что он обнаружится у нее в квартире. Но Элвиса не было и там.
– Он предупредил Коростылеву, и она перепрятала Элвиса...
– Вот и я подумал. Ну, на Питера я сразу не погрешил, просто подумал, что есть утечка информации. А откуда? Мы последнее время все втроем. Тебя я сразу исключил, значит, оставался все-таки Пит. Я проверил его. Ну, по нашим поисковым машинам ничего не нашлось, пришлось по англоязычным побродить. Там все оказалось гораздо проще. Peter Umovsky обнаружился почти сразу.
– И?
Я благосклонно улыбнулся и снова полюбовался четками. Четки были четкими.
– Питер Умовски – один из активистов радикального движения «Pet Free», ну, это...
– «Свободу домашним животным», – перевела Тоска.
– Ага. Они крадут зверей и выпускают их в природу, поливают краской знаменитостей в мехах, мешают эскимосам китов ловить. Ну, короче, бесятся себе понемножечку с жиру. Не знаю, случайно он попал в компанию с Мэри или это все было подстроено, тут трудно сказать. Короче, они оказались вместе, все было хорошо, пока Мэри не продемонстрировала всем своего ненаглядного Элвиса Тридцать Восьмого. И, увидев, как несчастное животное томится в клетке и подвергается бесчеловечному откорму орехами, печеньем и шоколадом, Питер не выдержал. И решил Элвиса освободить.
– А как же Коростылева? – спросила Тоска.
– Они были или раньше знакомы, или Питер связался с ней по Интернету. Так или иначе, они встречались еще до приезда в наш город.
Я показал Тоске распечатку с Интернета.
– Это в Волгогорске, – сказал я. – От нас двести километров. Встреча в тамошней школе. Клуб русско-американской дружбы. Они встретились и спланировали операцию. И все было бы гладко...
– Стоп! – перебила меня Тоска. – А как она перепрятала его к тебе в квартиру?! Она что, через балкон к тебе влезла?
– Нет. Коростылевой в моем доме не было. Все было не так. Питер дождался, пока все пойдут в актовый зал, и сам пошел тоже. Когда свет погас и началось кино про американскую глубинку, он преспокойно из зала выскользнул – ну мало ли зачем? Проследовал в незапертую учительскую, вскрыл клетку заранее приготовленными ножницами по металлу, достал Элвиса. После чего он усыпил его... тут я не знаю чем, скорее всего какой-то инъекцией, наверняка эти любители животных знают толк в инъекциях. Он спрятал его вон в тот контейнер...
Я указал на небольшой пластиковый футляр с дырками.
– Затем погрузил в карман и отправился к выходу из школы...
– А почему он его просто не выпустил? – перебила Тоска. – Почему он крысу не выпустил? Зачем было все так усложнять? Зачем вообще было передавать его Коростылевой, освободил бы во дворе.
– Не, просто выпускать нельзя. На это есть две причины. Первая – если бы он выпустил его во дворе, то любая ищейка легко смогла бы взять след крысы, и Элвиса быстро бы нашли. Вторая причина другого, я бы сказал, гуманитарного свойства. Лабораторные крысы не выживают в условиях природы, я тебе уже много раз про это говорил. Они даже в условиях города не выживают. Их надо обучить поведению в естественных условиях. Этим и должна была заняться Короста. Питер уже направлялся к выходу из школы, как тут его встретили мы. И он не смог передать футляр ей.
– Но он ведь мог оставить футляр с крысой у себя... – возразила Тоска.
– Не мог, – помотал я головой. – Не мог. Он же умный похититель. Он предположил, что мы привлечем собаку. И что эта собака первым же делом найдет этот футляр. Нет, ему было важно избавиться от него при первой же возможности. Антонина, будь другом, принеси из холодильника квасу.
Тоска безропотно отправилась на кухню, вернулась с графином и стаканами.
Я сделал большой глоток. Квас был крепкий, так что у меня даже в ушах зачесалось. Надо научиться такой квас самому делать – квас-вырвиглаз.
– Вообще-то это здорово, – сказал я. – Питер молодец. Спрятать похищенный предмет в квартире сыщика! Там, где его никто точно не найдет. А мы лопухи, конечно. Хотя... Когда ты на этого Питера смотрела, у тебя были такие глаза...
– Хватит! – оборвала меня Тоска.
– А что хватит? Это тебе урок, милая моя. Что не надо относиться с пиететом к западным...
– Хватит, я говорю! – Тоска грохнула стакан о подлокотник кресла.
– Ладно, ладно, больше не буду. Просто ты должна сделать выводы...
Тоска зарычала.
– Все! – рявкнул уже я. – Все. Рассказываю дальше. Так вот. Я рассуждал логически. Я лежал на диване, удрученный неудачей нашего представления в квартире Коростылевой, размышлял обо всех этих обстоятельствах, проигрывал в голове разные сценарии... Ну, потом проверил Питера через Интернет и понял, что главный подозреваемый – все-таки он. Оставалось выяснить – куда он спрятал Элвиса. Я уже говорил, что ему было нужно избавиться от футляра в первую очередь – на улице жарень, а он в свитере и широченных штанах. Да и собаки... Передать Коростылевой не удалось – ты потащила его ко мне. Он оказался в моей комнате. Сама видишь – в моей комнате царит присущий творческим личностям беспорядок...
– Бардак, – поправила Тоска. – В твоей комнате царит обычный бардак.
– Это вопросы терминологии, – отмахнулся я. – Питер увидел этот бардак... то есть беспорядок. И решил, что лучшего места для временного пристанища футляра с Элвисом не найти. И, когда я отлучился на кухню за шпротами, а ты прибежала ко мне, он спрятал футляр за комод, здраво рассудив, что уборки в ближайшее время не будет. И пока мы как бешеные носились по всему городу в поисках Элвиса Тридцать Восьмого, он преспокойненько лежал за комодом у меня дома. Конечно, пришлось тут немного порыть...
Я оглядел милую моему сердцу комнату.
– Вообще-то, Антонина, я человек выдающийся, – сказал я. – Я спас Элвиса.
– Крысу, – уточнила Тоска.
– Ну, пройдут годы, и кто будет помнить, что спасенный мной Элвис всего лишь крыса? Никто.
– Слушай, Куропяткин, а с чего это Питер решил к нам обратиться? Ну, по поводу крысы?
– А это он решил? Или ты ему по ушам проехалась?
Тоска замолчала. Значит, я угадал. Надо было сказать еще кое-что язвительное, но потом гуманистические идеалы во мне взяли верх над мелкой мстительностью.
– Это старый прием, – сказал я. – Когда похититель, чтобы отвести от себя подозрения, сам активно включается в поиски. Есть даже правило – на тех, у кого железное алиби, и следует обращать особое внимание.
– А Элвис? Ты его все-таки сам отыскал или он пищать начал?
– Элвис сладко спал в своем контейнере. И нашел я его только с помощью логики, ничего он не пищал. Я же говорил – Питер скорее всего всадил ему снотворного, вот и все. А вообще знаешь что?
– Что?
– Книга.
– Какая книга?
– Ну, про меня. Ты же собиралась книгу писать.
– Собиралась. И, может быть, даже пишу. Но с чего ты вдруг решил, что это книга про тебя? А может, про Буханкина...
– Тише! – громко прошептал я. – Не упоминай его имени! А то появится!
Тоска замолчала, налила квасу себе, стала пить.
– Жалко их всех... природозащитников. Какие-то убогие...
– Жалко, – согласился я. – Но страдающий народ Гватемалы мне жалко еще больше.
Тоска поперхнулась.
– А знаешь, что я сейчас сделаю? – спросил я.
Тоска помотала головой.
– Я постараюсь забыть про Элвиса.
– И я тоже, – согласилась Тоска. – Постараюсь.
– А вообще я оказал большую услугу конгрессмену из Оклахомы. Так что в случае чего Шестой американский флот полностью к моим услугам. Знаешь, я пожалуй вызову крейсер...
Тоска сделала телевизор погромче.
Я не стал спорить, на душе у меня было тихо и умиротворенно, к чему ненужные споры?
Ну, почти умиротворенно. Кое-что все-таки не давало мне покоя.
