— И за ним еще немного осталось, — закончил свое повествование Том.
Никлас взглянул на герцога:
— Корвин?
— Честен, как правило, — ответил Джеймс. — Иногда не платил пошлину, но это не редкость.
— За что Джон Корвин был должен вам деньги? — спросил Никлас.
С мрачным блеском в глазах Том сказал:
— Ну, по правде говоря, вы высочайший, мы доставили этому торговцу немного кешийского перцу, не решившись побеспокоить таможенников в управлении порта, как вы понимаете. Но мы сделали это, только чтобы прокормить наши семьи.
Никлас взглянул на стоящую молча женщину, и Эрик, проследив за его взглядом, увидел, как она мгновение помедлила, а потом отрицательно качнула головой.
— Чего требует обвинение? — спросил Никлас.
— Томас Рид — закоренелый преступник, состоящий в Гильдии Воров… — начал Джеймс.
— Минуточку, господин! — закричал Том. — Это было всего лишь пустое бахвальство, попытка завоевать уважение стражников…
— Обвинение требует смертной казни, — закончил Джеймс, не обращая на него внимания.
— Согласен.
Этим единственным словом Ловчила Том был осужден умереть следующим утром.
Эрик взглянул на Ру и подумал, виден ли в его глазах такой же ужас, который он увидел в глазах друга.
Один за другим подсудимые представали перед судом, и каждый раз, перед тем как звучал приговор, принц бросал взгляд на женщину. И каждый раз она отрицательно качала головой — каждый раз, за исключением одного: когда судили Бигго. Тогда она кивнула утвердительно. Но, похоже, это не имело никакого значения, поскольку Бигго, как и все остальные, был приговорен к повешению.
Когда половина списка была уже позади, писец вызвал:
— Шо Пи.
Перед принцем предстал изаланец, и писец зачитал обвинение:
— Шо Пи, подданный Кеша. Арестован за драку. Во время ареста убил стражника.
— У тебя есть возражения? — спросил принц. Изаланец улыбнулся:
— Возражения? Никаких, ваше высочество. Факты именно таковы.
— Занесите в протокол, что подсудимый признал себя виновным, — сказал Никлас. — Ты хочешь что-нибудь добавить перед вынесением приговора?
Изаланец улыбнулся еще шире:
— Только то, что факты и истина — это не одно и то же. Я — всего лишь бедный послушник монастыря Дэйлы. Я был отправлен на поиски моего учителя.
— Твоего учителя? — спросил Никлас; принца, без сомнения, заинтересовал такой поворот темы, разительно отличавшийся от всех заурядных оправданий, которые ему пришлось сегодня выслушивать. — И кто же он?
— Этого я не знаю. В монастыре я пренебрегал службой и занятиями, делая исключение лишь для боевых искусств. Меня сочли недостойным посвящения, и настоятель послал меня в мир, сказав, что если мне нужен учитель, то он явно не принадлежит служителям Дэйлы, и я должен искать его в городе, где ежедневно дерутся. — Кешиец пожал плечами. — Часто за шуткой скрывается истина, и я долго размышлял над словами моего бывшего настоятеля. Обострив голодом интуицию, я принял решение искать учителя в вашем городе, хотя он очень далек от моей родины. И вот я направился сюда, подрабатывая по дороге, и прибыл в Крондор меньше недели назад.
— За это время его трижды задерживали, — вставил лорд Джеймс.
Человек по имени Шо Пи пожал плечами:
— К несчастью, это правда. У меня множество недостатков, и главный среди них — вспыльчивость. Меня обманули в карты, и, когда я выразил возмущение, завязалась драка, а когда я пытался доказать свою невиновность городским стражникам, меня избили. Я просто защищался.
— И убил стражника, — сказал герцог.
— Это тоже правда? — спросил Никлас.
— Прискорбная, и в свою защиту я могу сказать лишь, что никогда не имел намерений убивать этого человека. Я просто пытался его обезоружить. Но когда я отнял у него меч, он внезапно отскочил, врезался в своего товарища, тот толкнул его опять в мою сторону, и он напоролся на меч, который я держал. Очень печально, но это было именно так. — Он говорил равнодушно, как будто повторял урок, а не боролся за свою жизнь.
Принц взглянул на женщину, и та утвердительно кивнула. Никлас спросил:
— Чего требует обвинение?
— Тридцать лет каторжных работ.
— Согласен, — сказал Никлас.
Шо Пи, казалось, этот приговор позабавил, и Эрик терялся в догадках — почему?
Еще двоих осудили на смерть; наконец остались только Эрик и Ру. Когда прозвучали их имена, Себастьян Лендер выступил вперед одновременно с Эриком, а герцог сказал:
— Ваше высочество, это случай особый. Эрик фон Даркмур и Руперт Эйвери обвиняются в убийстве Стефана, барона фон Даркмура.
— Вы признаете свою вину? — спросил Никлас, но прежде чем кто-нибудь из них успел ответить, вмешался Лендер:
— Если вашему высочеству будет угодно, я хотел бы попросить занести в протокол, что двое стоящих перед вами юношей невиновны.
Рассмеявшись, Никлас откинулся на спинку трона.
— Лендер, не так ли? Вы попортили немало крови моему отцу, и теперь я вижу, каким образом. Ну что ж, — он посмотрел на Эрика и Ру. — Хотите что-нибудь сказать?
И опять Лендер опередил их:
— Ваше высочество, вот у меня показания, полученные по поручению этих юношей. Они заверены начальником городской стражи Даркмура и двумя жрецами из местных храмов. — Он открыл вместительную кожаную сумку и вытащил оттуда внушительную связку бумаг. — Здесь не только данные под присягой показания некой Розалины, дочери Мило, владельца и содержателя трактира и постоялого двора «Шилохвость»; я передаю вам также показания нескольких гвардейцев барона, бывших свидетелями событий, приведших к конфликту, а кроме того — показания барона Манфреда фон Даркмура относительно умонастроений его брата Стефана непосредственно перед инцидентом. — Лендер передал бумаги Джеймсу, и герцог был явно не слишком обрадован необходимостью внимательно изучить такое количество сведений за короткое время.
— Мастер Лендер, пока герцог Крондорский ознакомится с документами, мне было бы угодно послушать рассказ этих молодых людей.
Эрик взглянул на Ру и кивком предложил начать ему первому.
— Все началось у фонтана, ваше высочество, у фонтана перед Собранием Виноградарей и Виноделов в Равенсбурге. Я был там вместе с друзьями… Потом пришла Розалина, она искала Эрика. Пока я разговаривал с ней, подошли Стефан и Манфред, сыновья барона. Манфред все время говорил Стефану, что надо вернуться к отцу, Отто, который в это время был при смерти, но Стефан все твердил о «девчонке Эрика», и что она слишком хороша, чтобы достаться ублюдку кузнецу, и все такое прочее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
