светом, показывая, что все в порядке.
– Съешь тоже что-нибудь.
– Я не хочу… Да, хорошо.
Я заказал себе стейк, чтобы составить Лети компанию, лишь бы она спокойно поела. Постепенно щеки ее порозовели, и Лети разговорилась.
– Не так уж и страшно было.
«Да, моя девочка, вот так и думай: совсем не страшно. Ты молодец».
– Жаль, нельзя рассказать Руму и Руби, вот бы я посмотрела на их лица! Нис, я думаю, нам правда повезло: такой опыт уже на первом курсе! Вот увидишь, у Арвила от зависти вся чешуя встанет дыбом, – весело тараторила Лети.
И я почти поверил, пока она не подняла на меня глаза, в которых я увидел свой отраженный страх: «Нис, не переживай за меня так сильно, давай притворимся, что все в порядке!»
Я выдавил из себя улыбку.
– Встанет дыбом и отвалится. Любопытно поглядеть на лысого василиска!
Лети благодарно улыбнулась в ответ. Только потом, когда на тарелках от жаркого ничего не осталось и Летиция ложечкой снимала крем с фруктового пирожного, она произнесла вслух то, о чем на самом деле думала:
– Вайона приняла его за принца. Нет, не за настоящего, конечно. Но он был красивый и, наверное, обходительный, как настоящий принц. А потом она весь день провела как во сне. Но мне кажется, что он ее будто зачаровал, околдовал. Вайона была скромной девушкой и не побежала бы без оглядки к незнакомому мужчине, как бы он ни был хорош. И этот странный поцелуй, от которого больно… Как считаешь, о чем это она?
У меня в груди все застыло. Признаюсь, до этого момента я не сопоставлял факты, а сейчас меня будто молния прошила. Все сведения по отдельности – необычное поведение девушки, обескровленное тело, странный болезненный поцелуй – сами по себе ничего не значили, но вместе они сложились в цельную картину.
Я вскочил на ноги.
– Необходимо найти господина Тинера, чтобы он с коллегами снова осмотрел тело. Вернее, разрез на шее.
– Зачем?
Лети еще ничего не понимала.
– Думаю, что причиной смерти послужила не рана на шее, разрез был нужен для того, чтобы скрыть истинную улику.
Лети кивнула: продолжай. С каким трудом я произнес следующие слова! Точно клещами из себя вытянул.
– Истинная улика – следы клыков. Скорее всего, убийца девушек – вампир.
Я больше не мог заставить себя смотреть в глаза Лети, которые в ужасе распахнулись после этого признания. Мне срочно нужно было выбраться на свежий воздух, чтобы осенний прохладный ветер выдул из сердца черную хмарь. Убийца – вампир. Тело найдено больше трех с половиной месяцев назад. Когда я, кем бы я ни был, еще находился в твердой памяти.
Лети выбежала следом. Взяла за руку, будто извинялась за то, что на мгновение испугалась.
– Вампиры могут быть убийцами. Так же, как люди и другие разумные существа, Нис. Нис! Посмотри на меня!
Она погладила меня по щеке, притянула за шею и коснулась поцелуем губ.
– Мой хороший, это не ты!
Лети тоже сложила два и два.
– Это не ты!
Мне нечего было ответить.
Глава 26
Летиция
– Посмотрите, – воодушевленно вещал мэтр Лазовский, приподняв над головой клыкастый череп с узкими глазницами. – Вы видите останки представителя древней расы фурий. К сожалению, раса полностью вымерла еще до того, как мир достиг единения. До сих пор неизвестно, что послужило причиной: неведомая болезнь или…
– Или их всех вырезали подчистую как опасных тварей, – сказал Арвил, как плюнул.
Ларнис сделал вид, что не слышал: как писал конспект, так и продолжил писать. На мгновение он сжал скулы, но не удостоил василиска и взгляда. Зато я воззрилась на однокурсника так, точно готова была испепелить.
– Арвил, следите за языком!
Поставив Арвила на место, преподаватель добавил:
– Увы, отчасти он прав. Многие расы становились жертвами гонений. Причиной могло послужить что угодно: странные обычаи, перья, чешуя и клыки или, наоборот, их отсутствие … Трудно поверить, но еще в начале нашего века в деревушках, где проживали люди, оборотня могли забить камнями. А уж вампиры…
Он посмотрел вверх, на стоящие амфитеатром парты, и, могу поклясться, задержал взгляд на Нисе. Да нет, показалось. Откуда бы мэтру Лазовскому знать, что Ларнис вампир? Нис скрывал правду ото всех – от Рума, от декана, от других преподавателей. Я столько раз повторяла, что быть вампиром не стыдно. Уговаривала признаться и попросить совета – бесполезно. Для Ларниса его суть была чем-то вроде неизлечимой болезни. А самое печальное, что он пытался с собой бороться: до последнего терпел и не шел в лавку за кровью.
Все стало еще хуже после того, как выяснилось, что вампиром был и неизвестный убийца девушек. Догадка Ниса оказалась верной. Тела снова осмотрели и, так как теперь дознаватели знали, что искать, обнаружили следы клыков на шее. Объяснилось и необычное поведение девушек, которые бежали на свидание с первым встречным сломя голову: когда вампир глядел в глаза своей жертве он мог приказать ей что угодно и заставить слушаться.
– Так же как я заставил тебя меня поцеловать, – тихо произнес Ларнис, когда мы, совершенно опустошенные допросом, возвращались в Академию после долгого тяжелого дня. – Тогда, в трактире, в день нашего знакомства.
– Ты не заставлял! – горячо воскликнула я.
Нис грустно усмехнулся и не стал спорить, только головой покачал.
– Ну хорошо, ты хотел, чтобы я тебя поцеловала. И я поцеловала. Но ты не знал, что так умеешь, а теперь надумал себе всяких ужасов, я ведь вижу! Мало ли в Ройме вампиров, сам подумай. Иначе бы лавки, где продают кровь, давно разорились!
Если бы только Ларнис мог посмотреть на себя моими глазами, он бы сразу понял, что не замешан в гибели девушек. Да какой из него убийца!
– Я не знаю, во что теперь верить, – честно признался Нис после всех моих уговоров. – Если бы я помнил хоть что-то!
– Мы найдем настоящего убийцу! Но пока не нашли – пообещай, что не станешь записывать себя в чудовища!
Ларнис пообещал и теперь изо всех сил старался вести обычную студенческую жизнь. Мы ходили на лекции и практикумы, писали конспекты и зубрили. Сейчас, когда мой долг перед Академией был погашен, мы могли позволить себе побездельничать.
По вечерам в столовой собиралась компания первокурсников с разных факультетов. Приходили под благовидным предлогом – делать сообща домашнее задание, а в итоге посиделки заканчивались то песнями под лютню, то страшными историями в полутьме. Под потолком мерцали огневики, студенты сидели, сбившись в тесные группы, и кто-нибудь
