Читаем без скачивания Мессия - Борис Старлинг

«Лист 26. Св. Варфоломей. Согласно легенде, с апостола Варфоломея заживо сняли кожу. Эта фигура — известное изображение страданий Варфоломея — вскрывает глубины отчаяния Микеланджело. Лицо на содранной коже, которую святой держит в руке, — это лицо самого Микеланджело».

Ред снова смотрит на картину и в первый раз видит на лоскуте кожи, зажатом в руке святого, лицо, безобразно смятое и искаженное, с темными дырами там, где должны находиться глаза и рот.

Святой Варфоломей. Барт Миллер. Варфоломей Миллер. Барт, Бартоломью — это английская форма имени Варфоломей.

Что-то в них есть, в этих именах.

Джез заметил это по пути в Рединг, когда они ехали, чтобы допросить Элисон Берд. Тогда он говорил об имени Джеймс, то есть Иаков, но уже был близок к тому, чтобы выйти на верный путь. Они фактически вышли на него, однако вместо того, чтобы двинуться по нему дальше, свернули в тупик. Тогда, по дороге в Рединг они вплотную приблизились к решению, но проморгали его и потратили впустую столько часов и недель. До нынешнего момента, когда, описав круг, вернулись к исходной точке.

Ред снова читает текст, и слово, которое он ищет, соскакивает на него со страницы.

Апостол.

Что-то в именах.

Филипп Род. Джеймс Каннингэм. Джеймс Бакстон. Барт Миллер. Мэтью Фокс.

Все апостолы: Филипп, двое Иаковов, Варфоломей, Матфей.

Серебряный Язык не охотится за педерастами. И не пылает ненавистью к богатеям.

Ред наконец понимает, с чем они столкнулись, и знание это пугает его больше, гораздо больше, чем до сих пор пугала неопределенность. Правда, теперь связь между преступлениями обнаружена, и его силы удесятерились.

Он медленно кладет книгу обратно на кушетку рядом с собой и закрывает глаза.

Цитата приходит ему в голову. Цитата из «Молчания ягнят»[9], которую он держит в маленькой рамке на своем письменном столе в Скотланд-Ярде.

«Поиск решения — та же охота. Это радость дикаря, и мы наделены ею с самого рождения».

Часть вторая

Живу в грехе, погибелью живу я,

И правит жизнью грех мой, а не я.

60

Они вчетвером сидят за кухонным столом. Сьюзен ушла в гости, на вечеринку, прихватив с собой бутылку вина и извинения Реда. Кому, как не ей, знать, что бесполезно уговаривать его отвлечься от работы, особенно сейчас, когда он, впервые после того, как все это началось, похож на живого человека.

Кейт приготовила еду, ворча при этом насчет свинского мужского шовинизма, но закончив на той ноте, что оно и к лучшему, потому как, вздумай они стряпать сами, это все равно было бы несъедобным. Она подает на стол отбивные, слегка сдобренные горчичным соусом, и здоровенную миску с салатом из огурцов, сладкой кукурузы, латука и авокадо. Все едят быстро и жадно, словно тот факт, что Ред разгадал модель поведения Серебряного Языка, не только привел их в возбуждение, но и добавил им аппетита.

Ред находит в Библии нужное место. Вот. Евангелие от Матфея, глава 10.

«Двенадцати же Апостолов имена суть сии: первый Симон, называемый Петром, и Андрей, брат его, Иаков Зеведеев, и Иоанн, брат его, Филипп и Варфоломей, Фома и Матфей мытарь. Иаков Алфеев и Леввей, прозванный Фаддеем, Симон Кананит и Иуда Искариот, который и предал Его. Сих двенадцать послал Иисус…»[10]

Его глаза блестят от воодушевления.

— Так вот, я сверил этот список с другими Евангелиями и выяснил, что существуют разночтения. Сразу замечу, что имена тех, кто уже убит, присутствуют во всех вариантах, различия касаются лишь других.

Он сверяется с листком бумаги возле своей тарелки.

— Полного списка у Марка я не нашел, но вот у Луки вместо Фаддея присутствует некий Иуда, брат Иакова.

— А что у него с Иудой Искариотом? — спрашивает Джез.

— Этот никуда не делся. У Луки есть два Иуды. А у Иоанна есть еще и некий Нафанаил, хотя в его Евангелии полного списка тоже нет. Но третий список, лучший из всех, я нашел здесь.

Ред показывает всем толстую книгу в темной, с золотом, суперобложке.

— Что это? — спрашивает Дункан.

Ред поворачивает книгу кругом так, чтобы остальные могли прочитать обложку.

«Брюеровский словарь. Легенды, мифы, крылатые слова и выражения».

— Это очень старое издание, — говорит Ред. — Я наткнулся на него на полке, когда искал какие-нибудь справочники. Откуда оно здесь, понятия не имею, я эту книгу точно не покупал. Может, она принадлежит Сьюзен, а может, осталась от моих родителей. В любом случае важно не это, а то, что тут написано.

Он открывает словарь на странице, уже помеченной желтым, и кладет в раскрытом виде так, чтобы все видели текст.

«Апостолы. Четырнадцати апостолам (то есть двенадцати изначальным, а также Павлу и Матфию) соответствуют следующие эмблемы или символы.

Андрей — косой крест, ибо на таком он был распят.

Варфоломей — нож, потому что с него ножом была снята кожа.

Иаков Старший — створчатая раковина, посох или дорожная бутыль, так как он считается покровителем паломников.

Иаков Младший — шест сукновала, потому что он был убит ударом по голове шестом, нанесенным ему Симеоном — суконщиком.

Иоанн — чаша, из которой выскальзывает змея, ссылка на легенду о том, как Иоанну была поднесена чаша с ядом. Иоанн сотворил крестное знамение, Сатана в образе змея покинул чашу, и апостол осушил ее без вреда для себя.

Иуда Искариот — мешочек с деньгами или ящик, потому что „имел при себе денежный ящик и носил то, что туда опускали“ (Иоанн 12:6).

Иуда — булава, потому что он был забит булавами.

Матфей — топор палача или секира, потому что он принял в Хадабаре смерть от секиры.

Матфий — боевой топор, потому что его сперва забили камнями, а потом обезглавили боевым топором.

Павел — сабля, потому что его голова была отсечена саблей.

Петр — связка ключей, потому что Христос дал ему „ключи от Царства Небесного“. А также петух, потому что он вышел и горько плакал, когда услышал крик петуха (Матфей 26:75).

Филипп — Т-образный крест, потому что он претерпел смерть, будучи повешенным за шею на высоком столбе.

Симон — пила, в соответствии с преданием его распилили.

Фома — копье, так как он был пронзен насквозь копьем в Мелиапоре».

Ред захлопывает книгу.

— Боже мой, — шепчет Кейт. — Боже мой. Он вообразил себя Иисусом Христом, верно? Он действительно считает себя Мессией. Он собирает апостолов. И убивает их в соответствии с их символами.

Ред кивает.

— Точно. Я проверил и сопоставил с нашими случаями. Вот что получается. Послушайте.

Он читает вслух:

— Филипп претерпел смерть, будучи повешенным за шею на высоком столбе. Иаков Младший был убит ударом шеста по голове. Символами Иакова Старшего служат раковина и посох паломника или дорожная бутыль, с Варфоломея сняли кожу ножом, а знаком Матфея является секира, поскольку она послужила орудием его смерти. Поняли? Все сходится, кроме одного. Если мы предположим, что епископ — это Иаков Младший, тот, которого забили шестом, то Джеймс Бакстон должен быть Иаковом Старшим. Но Джеймс Бакстон был обезглавлен. Я снова проверил данные осмотра места преступления. В доме, где его убили, не было ничего похожего на раковину, посох паломника или дорожную бутыль.

Кейт берет словарь со стола и просматривает список.

— И как же он их выбирает? — Дункан выглядит озадаченным. — Просто по именам?

— Похоже на то, — говорит Ред.

— Во всяком случае пока это выглядит так.

— И как мы будем его искать? — ворчит Дункан. — Предупреждать всех лондонцев по имени Эндрю, Саймон, Джон и так далее, что им грозит опасность со стороны свихнувшегося, вообразившего себя Мессией? Черт побери, версия с голубыми и та была перспективнее — их, наверное, все же меньше, чем людей с апостольскими именами.

— Да, — говорит Джез, — мне помнится, что, когда мы искали маньяка среди геев, как раз ты уверял, что мы лезем не на то дерево. И, похоже, оказался прав.

Дункан молчит. Ему хватает великодушия не злорадствовать и не надуваться от самодовольства. Кейт переворачивает несколько страниц словаря и, уставившись на текст перед собой, ахает.

— Что, Кейт? Что там такое? — требовательно спрашивает Ред.

— Вы только гляньте вот на эту статью. Вот!

Она указывает на текст и начинает читать:

— «Апостольские ложки. Серебряные ложки, с изображением на вершине ручки одного из апостолов. Прежде, по традиции, дарились при крещении». Если не считать того, что ложки у него обыкновенные, все совпадает.

— Верно, — соглашается Джез.

Кейт продолжает читать:

«Подарочные наборы иногда состояли из двенадцати ложек, в честь двенадцати апостолов, иногда из четырех, в честь четырех Евангелистов, а бывало, дарили и по одной. Иногда формировались комплекты с „ложкой-хозяином“ или „ложкой-хозяйкой“. Серебряные ложки дарили детям из обеспеченных семей, отсюда и поговорка „Родился с серебряной ложкой во рту“».