Ур-р-род! Правильно сказала Снежка, узнав о планах брата на будущее замужество сестры, именно такой он и есть… теперь. И в какое чудовище превратится в ближайшие дни — неизвестно. Азар не помог и уже вряд ли поможет. Милорд Обри лишь теоретик, который способен просчитать варианты демонического воздействия, но понятия не имеет, как обернуть его вспять. Кайлин и миледи… хм, этим лучше пока ничего не говорить. Меньше знают — крепче спят. В конце концов, Гидеон — не мальчик, чтобы поддаваться соблазнам. И как бы тьма ни пыталась поглотить его — перебьется! Одно плохо: Герта, с которой он запретил себе встречаться после ночных приключений, явно расположена к нему, а значит, держать с ней дистанцию будет все сложнее. Особенно если эта девочка-одуванчик снова явится в его сны, наплевав на и без того натянутые нервы мужчины. И убедить себя, что она суженая друга, тогда уже точно не получится.
С такими размышлениями снежный лорд подходил к летнему кафе, огороженному живой изгородью, когда заметил странное столпотворение возле столика, за которым он оставил свою фею. Мысли, занимавшие мужчину, моментально вылетели из головы, а ноги сами перешли на бег под аккомпанемент сорвавшегося на бешеный стук сердца. Во что еще умудрилось влипнуть это чудо голубоглазое, пока его не было?!
Картина, открывшаяся мужчине, пробившемуся сквозь собравшийся в кафе народ, не оставила его равнодушным. Гертруда сидела на стуле, держа на руках, точно малого ребенка, угловатое растение с длинными веточками-лапками, толстым стеблем-туловищем, корнями-ножками и большим зубастым бутоном вместо головы. Это зеленое чудовище, обнимающее ее за шею, девушка покачивала, водила пальчиками по вздыбленным белым лепесткам, словно хотела пригладить бикаслусу челку, и, слушая шипение «цветочка», приговаривала:
— Обижают тебя, да? И удобрения нелюбимые дают? Вот же жадины какие!
— Да мы же как лучше… — пытались возмутиться парень с субтильной девицей, стоящие рядом, но нянька зеленого проходимца перебила.
— Дайте малышу высказаться! — укоризненно взглянув на парочку, заявила она, и оба тут же примолкли.
На столе рядом с недоеденным пирожным лежала толстая книга в золотисто-коричневом переплете и, пока все были заняты оживленным с помощью магии растением, потихоньку слизывала алой закладкой, как языком, воздушный крем с «корзиночки».
— Что? Листья обрезать хотели? Вот же живодеры! — продолжая слушать жалобы бикаслуса, возмутилась леди Андервуд, а двое адептов в зеленых мантиях густо покраснели. Третий же, стоявший чуть поодаль, сделал вид, что вообще не имеет к этому никакого отношения. Ну а остальные зрители поддержали зеленого страдальца сочувственными вздохами. — И мышей пожалели… мышей?! А мыши-то тебе зачем? — удивилась переводчица. — Ах, с голодухи решил поохотиться…
— На лабораторных, усовершенствованных… говорящих! — воскликнула девчонка в мантии факультета живой природы, сделав страшные глаза. И, ткнув указательным пальцем в растительного монстра, обвинила: — Этот неудачный эксперимент надо уничтожить, пока он не сожрал все остальные. Ай! — пискнула она, резко отдернув руку, которую чуть не цапнул приговоренный к смерти «неудачный эксперимент». — Бикаслус опасен! Вы же видите, он кусается! — завопила адептка, прячась за спину своего напарника.
— Ну а кто его таким сделал-то? — спросила девушка в синей мантии.
— У вас на факультете вечно какие-то неуправляемые чудики получаются, — поддержала ее другая.
— А остальные от них потом страдают, — согласно покачал головой парень в красном.
— А сами-то, сами! — возмутились ребята в зеленой форме. — Чьи огненные элементали подожгли женское общежитие неделю назад?
— А заклинание морозного воздуха испортило душевые, — добавил третий адепт с факультета живой природы.
— А…
— Хватит! — оборвала набирающую обороты перепалку Герта. — Свои разногласия можете обсудить и потом. А сейчас я хочу знать: вы планируете убить Ласкара?
— Кого? — хором переспросила толпа.
— Цветочек этот, — она снова погладила жалобщика по бутону, за что тот ее лизнул в щеку тонким длинным языком, которым, как и зубами, видимо, обзавелся в процессе магического эксперимента. — Ласковый малыш бикаслус. Сказал, что его так зовут, — пояснила фея.
— Неудачный материал принято отправлять в утиль, — вместо хлопающих глазами адептов ответил пожилой профессор, присоединившийся к зрителям.
— Несмотря на то, что этот материал — живое разумное существо, которое боится умирать? — холодно уточнила Гертруда.
— Увы, — развел руками мужчина и тут же сменил тему, спросив: — Я так понял, у вас, леди, дар слышать и понимать растения?
— Да. И они меня тоже понимают, — ответила расстроившаяся девушка, крепче обняв свою бедную ношу. Цветок положил белый бутон ей на плечо и что-то обреченно прошипел. После чего девушка загрустила еще больше.
— Мое имя Грэгори Лист, я завкафедрой растительной магии. Нет желания пойти лаборантом к нам на факультет? Или, может, учиться хотите? Адепты с таким даром нам бы пригодились.
— Спасибо. Но вряд ли получится, — ответила фея, а потом, чуть не плача, попросила: — Отдайте мне Ласкара, а? Вы же все равно его убить собираетесь, а я…
— Сожалею, леди. Но рабочий материал запрещено выносить за пределы академгородка, — убил все ее надежды профессор, и, глядя, как поникли плечи его доброй и нежной феи, Гидеон решил, что пора вмешаться.
— Из любых правил есть исключения, — сказал снежный лорд, подходя к девушке, и, встретив ее полный надежды взгляд, невольно сглотнул. То, что этот чертов «кактус» он увезет с собой, даже если придется забирать его с боем, мужчина понимал, но ссориться с ученой братией не хотелось, поэтому он попробовал уладить вопрос по-хорошему: — Я могу заплатить за бикаслуса, а вы — записать, что продали не полуфабрикат, а результат удачного эксперимента частному лицу. Как вам такой вариант? — спросил он, глядя в упор на Листа.
— Боюсь, не получится, — фальшиво опечалился тот. — Но если юная леди решит остаться на факультете, мы бы могли сделать ее опекуном этого… этой Лас-с-ски, если, конечно, девушка готова нести ответственность за поступки подопечного.
— Но я не могу! — воскликнула Гертруда. — У меня контракт с миледи, — добавила она едва слышно и вся будто поникла.
— А после его истечения? — не сдавался хитрый профессор.
— После она и подумает над вашим предложением, — замораживая голосом и без того притихшую толпу, проговорил снежный лорд. — А сейчас мы вместе с бикаслусом пойдем к ректору обсуждать исключения из правил.
