– Так,- процедил он сквозь зубы,- даю голову на отсечение, это новый цирюльник.- И вдруг его сознание пронзила тревожная мысль.- Боги!- Варвар сломя голову помчался к шатру Джунгир-хана.
Влетев туда, он сразу увидел, что его опасения не беспочвенны: Испарана лежала, откинувшись на подушки, а юноша тщетно пытался привести ее в чувство.
– Она выпила вина и…- ответил он на безмолвный вопрос киммерийца.
– Вижу!- прорычал Конан и выскочил из шатра.
Он увидел две метнувшиеся в темноте тени и гигантскими прыжками помчался туда, где они скрылись.
– Тревога!- закричал он.- Никого не выпускать из лагеря!
На его крик из шатров стали выскакивать солдаты, на ходу доставая оружие. В тусклом свете факелов варвар различил две фигуры. Пользуясь темнотой, они неслись к ближайшему склону горы.
– Не уйдешь!- рявкнул Конан и помчался за ними со всей скоростью, на какую был способен.
Он уже мог рассмотреть их: сзади, спотыкаясь, бежал тот человек, который принес вино, второго он видел впервые. Сделав длинный прыжок, киммериец настиг ближайшего и плашмя ударил его мечом по спине. Удар был такой силы, что бежавший, перекувырнувшись два раза через голову, упал и больше не двигался. Варвар, не обращая на него внимания, припустил за вторым. Когда он уже почти догнал его, тот обернулся и перед глазами киммерийца на мгновение вспыхнул яркий огонь. Конан успел отскочить чуть в сторону и увидел лицо человека с напряженно сжатыми губами и резкой морщиной или шрамом поперек лба. Беглец взмахнул рукой, и новая вспышка на некоторое время ослепила варвара. Когда его глаза вновь смогли видеть, преследовать уже было некого. Человек исчез, и даже шагов его не было слышно. Сзади он услышал лязг доспехов. К киммерийцу уже бежали солдаты. Он обернулся: несколько факелов в руках людей тревожно метались по полю.
– Не ищите!- Конан устало махнул рукой.- Один убежал все-таки. Где второй?
– Вот он!- Двое солдат держали под руки человека, назвавшегося цирюльником.
– Тащите его в шатер!- распорядился варвар.- Я с ним поговорю.
Глава четвертая
Конан вновь вернулся к шатру Джунгир-хана, но застал там ту же картину: растерянный юноша безуспешно пытался привести в чувство Испарану.
– Они убили ее,- горестно поторял он,- она мертва.
– Подожди, не каркай!- прикрикнул на него варвар.
Он нагнулся над женщиной и приложил ухо к ее груди.
– Дышит! Нергала тебе в задницу!- Он обернулся к Джунгир-хану.- Скорее всего, это сонный порошок. Я думаю, он был предназначен в первую очередь для тебя.
– Но ты ведь тоже пил вино,- чуть не плача, протянул юноша.
– Чтобы меня свалить, надо гораздо больше,- огрызнулся Конан, успев при этом подумать, что это, видимо, перстень сослужил ему добрую службу.
Варвар уложил Испарану поудобнее на мягкие подушки у дальней стенки шатра и гаркнул:
– Ведите его сюда!
Занавеска раздвинулась, и двое туранцев вытолкнули на середину человека, который совсем недавно приносил им вино. Увидев его, Джунгир отшатнулся и взглянул на варвара:
– Это он?
– Сейчас все узнаем,- зловеще пообещал варвар и направился к пленнику. Тот поднял окровавленное лицо – солдаты постарались, когда вели его к палатке,- и, еле шевеля разбитыми губами, прошептал:
– Я скажу все, только оставь мне надежду…- Он закрыл лицо руками и зарыдал, как ребенок.
– Хватит выть!- Киммериец пнул его носком сапога.- Давай быстро говори, а не то я нарежу ремней с твоей спины и повешу тебя на них. Расскажешь нам все, может быть, останешься жив.- Он поднес свой внушительный кулак к носу пленника.- Все, ты хорошо понял?
Всхлипывая и размазывая по лицу кровь, Юлбаш рассказал все, что знал, начиная с подземелья Мусаиба. Киммериец слушал его, не перебивая, только временами хмурился, и желваки начинали ходить по его скулам.
Он понимал страдания этого несчастного, ему самому случалось испытывать нечто подобное. Варвар обернулся к Джунгир-хану. Тот в продолжение всего рассказа не проронил ни слова и сидел уткнувшись взглядом в пол.
– Видишь?- почти торжествующе спросил Конан.- Я был все-таки прав.
Юноша молча кивнул. Когда он поднял глаза на варвара, в них уже не было прежнего оттенка презрения и надменности. Видно было, что рассказ цирюльника потряс его до глубины души.
– Я ведь старше тебя.- Варвар нравоучительно поднял палец вверх.- Правда, всего лет на шесть,- уточнил он,- но порой и это много. Поживешь с моё, тоже будешь разбираться в людях.
Он не отказал себе в удовольствии добить этими словами своего недавнего недоброжелателя и жалел только о том, что Испарана, по-прежнему погруженная в сон, не видит его победы.
– Почему твоя сестра оказалась у него?- вновь повернулся Конан к цирюльнику.
– Ее насильно сделали наложницей одного чиновника, и она… Она…- Рыдания вновь душили Юлбаша.- Она отравила его.
– Всего трое твоих людей знают, в чем дело. Прямо сейчас я позову их, и вы по-тихому уйдете в горы. Там поживешь несколько дней, тебе это будет полезно, клянусь Кромом. Остальным объявим, что ты пал от рук наемных убийц,- торжественно сказал варвар,- а что происходит на самом деле, никто знать не будет. Даже Испарана,- захохотал киммериец, согнувшись пополам и хлопая себя ладонями по коленям.- Если проспит твои похороны, конечно,- добавил он, утирая выступившие от смеха слезы.
Джунгир-хан шутку не вполне оценил, как-никак речь шла о его собственных похоронах, но собрался на удивление быстро. Через некоторое время труп человека в ханских одеждах лежал в шатре, готовый к погребению, а варвар продолжал прерванный ужин, но уже в одиночестве.
– Сука шангарская!- с трудом разгрызая подгоревшее мясо, честил он Махтара.- Мало того, что человека безвинного загубил, так еще и баранину испортил, потомок вислозадого осла!
Глава пятая
Подходя к «Туранскому соколу», варвар услышал какой-то шум и грохот, доносившийся изнутри.
Он остановился неподалеку и прислушался: это вся таверна хором, стуча кружками, подхватывала припев известной песни, которую выводил чистый высокий голос.
«Подожду,- решил киммериец,- не буду портить хорошую песню».
Он прислонился к стене и слушал разухабистый мотив:
Вина налейте нам по целой кружке!
Полней пусть брызжет пенная струя.
Спешите к нам, веселые подружки,
Для вас распахнута душа моя.
Хмельной напиток силы бесконечной.
Его испив, бессонный враз заснет,
