В конце концов, этот парень должен поверить, причем безоговорочно, что только с ней он может получить такие ощущения, какие испытал сегодня. Вика ни минуты не сомневалась, что угодила ему. Не имела права, если хотела удержать его рядом. Любой ценой.
Она повернула голову и коснулась губами мужской щеки.
Эд дернул головой, отпустил ее ногу и отодвинулся. Вика невольно потянулась за ним, но уже спустя мгновение снова оперлась о стену.
Все верно, нежности он не терпел. Зря она его поцеловала.
Поправляя белье и одежду, она старалась не думать о возникшем отчуждении - и это после такой близости! Отмахиваясь от неприятных предчувствий, Вика размышляла о том, что правильно сделала, выбрав чулки. Колготки не удалось бы спасти, а идти домой с голыми ногами ей не улыбалось.
Молчание затянулось. Виктория услышала звук застегивающейся "молнии" и подняла глаза. Сидя на диване, Эд натягивал носки. Он не смотрел в ее сторону, и это взбесило Вику. Она и раньше не отличалась спокойным нравом, но теперь срывалась по всякому поводу и без оного. Вика пыталась удержаться от резких слов, но, казалось, кто-то подначивает ее со стороны.
- Это все? А я бы продолжила.
- С тебя хватит.
- Это мне решать! - выпалила она, но тут же пожалела об этом. Вика, как никто другой, знала, что с Эдом нельзя разговаривать в подобном тоне.
Он смерил ее тяжелым взглядом и хмыкнул.
- Продолжаешь чувствовать себя свиноматкой?
Неужели, она это сказала? Вика почти смутилась.
- Нет.
- Уже легче.
- Кому?
- Всем. Кстати, тебе пора.
Вика чуть не задохнулась от возмущения: "Он ее выгоняет!"
- И не собираюсь!
Эд начал шнуровать кроссовки.
- Послушай, Кукла, ты получила то, за чем пришла. А теперь проваливай. Мне нужно идти на работу. Я и так задержался из-за тебя.
Где-то в глубине ее тела зародилась паника и снежным комом принялась завоевывать новые территории, сметая по пути уверенность и надежду.
- Я еще не все сказала! И откуда тебе знать, почему я пришла?
- Значит, перепихнуться не хотела? Ладно, больше не буду приставать.
- Почему ты все перекручиваешь? Я... хотела, но и поговорить - тоже.
Эд поднялся и взял куртку, лежавшую на спинке стула.
- Пошли. Расскажешь по дороге.
Он подошел к ней, поднял плащ и набросил на ее плечи. Какое-то мгновение она упиралась, но Эд подтолкнул ее к выходу.
Едва сдерживая слезы обиды, она на ходу натянула на себя плащ и застегнула пуговицы.
Пренебрежение Эда больно ранило ее самолюбие. Вика чувствовала себя использованной и брошенной, но не собиралась показывать это виновнику своего подавленного состояния.
Они вместе вышли на лестничную площадку. Эд закрыл дверь на ключ и начал спускаться вниз, будто она не стояла рядом. Вика поплелась за ним, понимая, что капризничать в ее положении смешно. Она проглотила ком в горле и спросила:
- А где хозяйка?
- У соседки.
- И как она? Строгая?
- Нормальная. Это все, что ты хотела узнать?
- Нет.
Они вышли из подъезда и направились вдоль дорожки, ведущей к проезжей части - вместе, но не касаясь друг друга.
- Кукла, я не шучу. Мне, действительно пора. Выгонят, а работу найти трудно.
Она решилась.
- Эд, возвращайся ко мне.
- Ты же хотела, чтобы я съехал. Папочка расстроится, денежки лишит.
- Мне все равно. Правда.
Она скатилась до унизительных просьб, но и жить без Эда не хотела. Привыкла к нему, наверное. А он, гад, издевается. Ну и пусть! Только бы вернулся.
У дороги Эд остановился и повернулся к ней лицом, слегка нависая.
- Зато мне не все равно. Я остаюсь здесь.
- А я?
Вика чувствовала, как дрожат ее губы, и больно сжала их.
- А ты... заходи в гости, когда снова приспичит. Только позвони заранее, чтобы хозяйку не испугать. У нее сердце больное.
- Негодяй!
- Ты давно это знала. И еще...- Эд усмехнулся краешком губ. - Шла бы и ты работать. Людям помогать. Сколько можно дома валяться? Ребенку нужен свежий воздух и движение.
Она хотела крикнуть что-то очень обидное, чтобы заставить его страдать так сильно, как мучается сейчас она сама, но Эд развернулся и ушел, не попрощавшись.
Глава 21
Первая операция прошла удачно. Остап чувствовал себя почти счастливым.
Пожилому больному с многолетней стенокардией через специальный катетер Остап ввел два стента в суженные сердечные сосуды. Присутствующие коллеги и студенты с неподдельным интересом наблюдали за операцией на мониторах. Не каждому из них приходилось видеть подобное вживую. По окончании процедуры они поздравили пациента и Остапа. Все надеялись, что осложнений не будет, и последующие вмешательства не понадобятся. Через день-два мужчина сможет покинуть клинику и забыть о постоянных болях в сердце.
Чтобы не мешать больному, они всей гурьбой перебрались в ординаторскую. Главврач произнес традиционную пафосную речь, поздравив всех с тем, что и до их провинциального городка добралась цивилизация. Профессор высказался по этому поводу более конструктивно, а заведующий отделением тут же назначил молодых хирургов, которых Остап должен обучить. Некоторое время операции будут проводиться бесплатно - благодаря гуманитарным материалам, но затем пациентам придется надеяться только на свои финансовые возможности.
В этом обсуждении Остап участия не принимал. Впереди ему предстояло ознакомить местных врачей еще с несколькими видами хирургических вмешательств, но сегодня он не хотел об этом думать.
Он видел Яну только мельком перед операцией. Она пожала ему руку и пожелала удачи. Остап нехотя отпустил маленькую теплую ладошку. Ему хотелось ее поцеловать, но, оглянувшись по сторонам, понял, что сейчас не время - слишком много свидетелей, а он обещал ее не компрометировать.
Во время операции Остап по выработанной привычке выбросил из головы все, что мешало работе. Он не замечал ни десятков глаз, ни приглушенный гул разговоров, сосредоточившись на собственных движениях и экране. От точности, с которой Остап выполнял манипуляции, зависел успех и, возможно, прогноз. Но позже, после окончания операции, он отыскал в толпе милое лицо. Яна встала на цыпочки, чтобы он ее заметил, и радостно улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, а на сердце сразу потеплело.
