Оказалось, что они очень любят играть. У каждого была своя любимая игрушка. Макс больше всего любил плавать с красным мячом. Шустрый таскать в зубах обруч. У Пирата главная забава была тряпочка.
Кто уронил её в вольер, неизвестно. Простая чёрная тряпочка. Она лежала на дне. Пират подплывал, поддевал носом и мчался с ней по вольеру. Он мчался, а чёрный лоскут лежал у него поперёк морды. На глазу. Совсем как повязка у разбойника. Ясное дело — Пират.
Надоест Пирату лоскут на морде таскать, сбросит его и сейчас же оп! — поддел плавником. Развевается тряпочка на плавнике.
Плывёт Пират, сбросит тряпочку — оп! — подцепил хвостом. На ходу, не оглядываясь. Таскает на хвосте.
Надоело ему носиться, круто хвостом загрёб, затормозил, как матросы вёслами останавливают шлюпку, и застыл на месте. Тряпочка слетела с хвоста, медленно пошла на дно.
Там ей и лежать.
ДЕЛЬФИНЫ И ЗМЕИ
В вольер часто заплывали змеи — чёрно-красные ужи, которые водились в бухте. Сначала дельфины им очень удивлялись. Однажды Пират подплыл к одному ужу и толкнул его кончиком носа. Он решил, что это новая тряпочка.
Уж как зашипит! Завертелся, завился — и в сеть. Вплёлся в стальные кольца и повис, как вопросительный знак, над водой. Висит уж, раскачивается. Головой как молоточком: взад-вперёд, взад-вперёд.
Долго Пират вертелся около него. Всё пытался понять — можно с этой тряпочкой играть или нет? А уж опять: ш-ш-ш-шшш!
На том дело и кончилось. Теперь змеи сами по себе, дельфины сами. Плавают, друг другу не мешают.
МАКС В УПРЯЖКЕ
Около домика, где жил главный учёный, висел кусок рельса на проволоке.
Каждое утро, ровно в девять часов, дежурный ударял по рельсу железной палкой: донг!
Начинался рабочий день.
К рельсу сходились учёные. У них был очень озабоченный вид. Я тоже приходил и смотрел, что они делают.
Учёные изучали дельфинов.
— Как вы думаете, — спросил меня однажды Валерий, — кто быстрее: пароход или дельфин?
— Наверное, пароход, — осторожно ответил я.
— Вот и нет. Дельфин запросто обгоняет судно. А кто сильнее?
— Странный вопрос. Конечно, судно.
— Правильно. Так как же может слабый дельфин плавать быстрее сильного корабля?
Этого я не знал.
— Этого не знает никто, — сказал Валерий. — Конечно, дельфины обтекаемые: они воду как ножом режут, но всё-таки…
Мы стояли около длинного ящика с водой. В ящике неторопливо плавал Макс. Он тяжело вздыхал и посматривал на нас тревожным глазом.
К ящику подошли двое бородатых учёных. Они надели на Макса хомут. К хомуту привязали вожжи. Макс послушно потянул. Свободные концы вожжей были прикреплены к пружинным весам. Стрелки весов поползли вверх.
Бородатые учёные стали записывать, как сильно отклоняются стрелки.
— Главное, что он не сильный, а проворный! — сказал я.
Учёные усмехнулись.
— А что такое «проворный»?
Я пожал плечами.
ДЕЛЬФИНЫ И СОБАКИ
Как-то я сидел на мостках, свесив ноги, и смотрел, как играют Шустрый и Макс.
Вдруг в вольере появились собаки — дворняжка, овчарка и большой белый пудель. Они шли гуськом. Обойдя вольер, собаки сели рядом со мной.
«Прогнать их, что ли?» — подумал я. Собак в вольер не пускали калитка у входа была всегда закрыта на крюк.
Заметив собак, к нам подплыла Русалка. Подплыла и уставилась из-под воды внимательным взглядом. Подплыли ещё дельфины.
Я взял из ящика, где лежали игрушки, палку-поноску и, широко размахнувшись, швырнул её в воду. Русалка и Макс кинулись за ней.
Они мчались, выскакивая из воды. Первым подлетел к палке Макс. Он схватил её в зубы и повернул назад. Около моих ног Макс остановился и, не выпуская палки из зубов, высунулся из воды.
Он возвращал поноску.
Овчарка и пудель заворчали. Шерсть на их загривках поднялась дыбом. Собаки вскочили и, упираясь лапами в дощатый настил, свирепо залаяли.
Из домиков на берегу высыпали люди. Они бежали к вольеру.
Первой заметила их дворняжка. Она призывно тявкнула и опрометью бросилась на берег. За ней, оглядываясь и огрызаясь, потрусили овчарка и пудель.
— Кто тут развёл беспорядок? Кто не закрыл за собой калитку? Кто не догадался прогнать собак?
Начальник спрашивал, свирепо шевеля бородой. На меня он не смотрел.
«Может прогнать с острова, — подумал я. — Что ему стоит?»
Но начальник уже улыбался.
— До чего любопытно! — сказал он. — Только собаки веками таскали человеку поноску. Только они были верными друзьями людей. И вдруг какие-то морские звери!.. Конечно, собаки обиделись.
— А вот кошки… — начал Валерий. — Когда я занимался кошками…
Но начальник его перебил:
— Знаю, знаю. Кошки тоже интересны, но не так.
— Ещё лошади всегда были друзьями, — сказал я.
«ИДИТЕ ВСЕ СЮДА!»
— Вы ни разу не плавали с дельфинами? — спросил меня как-то Валерий. — Немедленно полезайте.
Я надел маску, сунул в рот загубник дыхательной трубки и боком, как краб, полез с мостков в воду. Лез, лез и сорвался. С плеском, в туче пузырей ушёл на дно. За стеклом маски вспыхнуло голубое сияние.
И вдруг мне послышалось комариное: «Пи-ии! Пи-ии!»
Может, это кровь шумит в ушах?
Нет, звуки повторились. Тоненькие-тоненькие. Словно иголочки. Комары не унимались, они подлетали ко мне с разных сторон.
«Пи-ии!» — сзади.
«Пи-ии!» — спереди.
«Пи-ии! Пи-ии!»
Я повернулся направо, откуда доносился самый громкий писк. Из голубого сияния ко мне приближался Пират. Он приближался очень медленно, с плотно закрытым ртом. Но я сразу понял: пищит он. Больше пищать было некому.
Пират издал длинный звук: «Пи-ииии-ии!..» И появились ещё дельфины. Они появились внезапно, словно выныривая из-под зелёного занавеса. Бело-голубые, сияющие отражённым светом, звери стремительно приближались и, когда казалось, вот-вот столкнутся со мной, лёгким движением хвоста изменяли направление и проносились мимо.
Поплавав с дельфинами, я выбрался на мостки.
— Что они там делают? — спросил Валерий.
— Пищат.
— Вот так: пи-иии-пиии?.. Знаете, что это значит?
— Да что-нибудь вроде: «Здесь тот чудак в белой шляпе». Да?
— Не совсем. Это значит: «Идите все сюда!»
И он рассказал мне такую историю.
КОПЧЁНЫЙ
Когда вольер только построили, в него пустили первую партию дельфинов.
Их отловили в море. Это были шесть больших дельфинов-афалин.
Вожаком у них был Копчёный. Так его прозвали за тёмную, отливающую чёрным цветом кожу. Копчёный был больше своих товарищей. Они плавали за ним следом, уступали рыбу, которую бросали им в вольер, терпели его укусы.
