Положение о постое продолжало обсуждаться, причем дело заметно тормозилось сторонниками сохранения натуральной формы этой повинности. В 1852 г. было принято решение начать со строительства так называемых штабов, т. е. главных полковых «дворов» с их массой административных и хозяйственных структур, но его осуществлению помешала Крымская война. В конце 1850-х гг. работа над законом о постое возобновилась, и в 1861 г. он был внесен в Государственный совет в следующем виде:
1. Повинность следует перевести в денежную форму, как это сделано в Европе.
2. Перевод осуществлять постепенно — сначала в городах, затем в пригородных и торговых селах.
3. В селениях, имеющих натуральный постой, сократить государственный земской сбор.
4. Для компенсации этих потерь увеличить сбор с земли и с купцов.
5. Полевые войска содержать за счет государственного земского сбора, а гарнизонные — за счет губернского сбора и городских средств
6. Необходимые суммы получать следующим образом: обложить добавочным 5%-ным сбором пошлины на торговые и промышленные свидетельства, установить сбор с удобных земель в половинном размере против имеющегося уже губернского земского сбора, недостающую сумму взимать в городах с обывательских имуществ и промыслов, а в селениях — с податных лиц. Издержки на гарнизонные войска взимать с горожан каждого города отдельно. Городские сборы подкрепляются 1,5%-ным сбором с объявленного капитала независимо от других сборов. Если же и в этом случае не хватит, то недостающую сумму следует разложить на владельцев недвижимости в городе независимо от сборов в городские доходы. Если город оказывался неспособен выплатить нужную сумму, ему выдавалось пособие из губернского земского сбора. Нетрудно заметить, что предлагаемые меры имели два существенных недостатка: во-первых, система носила чересчур дробный характер, во-вторых, основную нагрузку предполагалось возложить на горожан, в то время как одной из главных целей нововведения было облегчение именно их положения. Правительство смущала высокая стоимость перемен. По предварительным подсчетам в 1861 г. для перевода этой повинности в денежную форму только в городах требовалось 7,1 млн. рублей, при отмене постоя офицеров — 5 млн. рублей и генералов — 4,3 млн. рублей{448}.
Одновременно с движением в законодательных структурах империи появились бумаги с проектом закона о постойной повинности, эту проблему стали обсуждать в прессе. «Военный сборник» поместил большую статью без подписи «Постойная повинность в России», где фактически осветил деятельность специального «Комитета о полковых штабах». Это объяснялось тем, что главную проблему, как уже говорилось, для военных и для местного населения составляли трудности по размещению штаба полка с его многочисленными службами. Комитету поручалось выбрать пункты для размещения командных армейских структур, решить вопрос о сборе денег на эти цели. Комитет предложил собирать в губерниях, не обремененных постоем, специальные квартирные деньги и на них устроить и ремонтировать здания штабов. Поскольку значительная сумма нужна была сразу, предлагалось взять ее из ломбарда на правилах 24-лстнсго займа и затем погасить за счет уже упоминавшегося сбора. Сумма получилась внушительная — 127,5 млн. рублей ассигнациями. Министерство финансов не без оснований посчитало такие расходы непозволительными для казны и предложило ограничиться следующим: 1) обеспечить квартирование гарнизонов за счет пособия из земских повинностей, 2) дрова и свечи покупать за счет городов, 3) разрешить городам организовывать сборы «компенсационных» денег, 4) построить несколько полковых дворов в «нужнейших местах». Министерство внутренних дел предложило ограничиться освобождением городов от главной тяжести — от отвода помещений для лазаретов, мастерских и складов и от бесплатного отвода квартир генералам и офицерам. Категорически отрицалась целесообразность выдачи квартирных денег солдатам, поскольку «простолюдины» имели достаточно места для размещения нижнего чина, но затруднялись платить дополнительный сбор звонкой монетой.
Кроме того, автор статьи предостерегал от увлечения строительства казарм: «Не должно забывать того, что все казенные здания строятся у нас непрочно, а между тем обходятся до чрезвычайности дорого. Все делавшиеся опыты устройства казарм были очень неудачны. Расходы всегда превышали первоначальные сметы, здания, прежде окончания их, требовали уже значительных исправлений, по окончании же делались по разным причинам вовсе необитаемыми. Были даже примеры, что с переведением войск в казармы расходы, падавшие на обывателей, не сокращались, а возрастали»{449}.
Примечательно, что первый пункт проекта (в конечном счете и реализованного) указывает на необходимость привести положение о постое к европейским стандартам. Это еще одно свидетельство в пользу того, что экономические и социальные условия России середины XIX в. еще не вынуждали правительство отменять квартирную повинность в натуральной ее форме. Однако вторжение государства в личную жизнь подданных (в лице незваного постояльца) во времена Александра II уже выглядело варварством.
Реализация реформы постоя проводилась поэтапно. Согласно «Правилам о квартирном довольствии генералов, штаб- и обер-офицеров» от 31 мая 1872 г. отменялся отвод квартир всем генералам и классным чиновникам натурой во всех городах России за исключением обеих столиц, Кавказского, Туркестанского, Варшавского и Финляндского военных округов. Все офицеры получали от казны специальные квартирные деньги и самостоятельно нанимали жилье по «вольным» ценам, покупая дрова и средства освещения за свой счет. Аппетиты домовладельцев умеряли статьи 5–6, предусматривавшие ситуацию, при которой квартирные оклады оказывались ниже рыночных цен. В таком случае военные вносили положенные деньги в городскую казну, а взамен получали жилье натурой. Те хозяева, чьи дома в таких случаях были заняты, могли рассчитывать на дополнительную компенсацию за счет городских сборов. По новому положению военные против воли домовладельцев могли занимать помещения только в военное время и в местностях, объявленных на военном положении, что полностью соответствовало европейским нормам. Однако реформа постойной повинности, как и другие реформы Александра II, имела несколько особенностей, которые в советской историографии традиционно назывались «пережитками крепостничества». В мирное время в дверь российского обывателя мог постучать человек с ружьем и потребовать ночлега: а) когда войска совершали марш в холодное время года; б) когда полк прибывал в новое место дислокации и требовалось время для решения квартирного вопроса. Хотя в обоих случаях постояльцам на обустройство отводилось не более трех дней, российская практика правоприменения открывала довольно значительные возможности для злоупотребления со стороны военных. Холодное время года в ряде губерний растягивалось от середины сентября до середины мая, и «исключения» действовали 8 месяцев в году. Абсолютный запрет устанавливался только на занятие помещений учебных, медицинских, производственных, складских, а также церквей, мечетей, синагог и прочих культовых зданий. Нельзя было «определять» воинских чинов и в городские дома, имевшие не более одного покоя, но крестьянские избы (за городской заставой) закон от вторжения чужаков не ограждал. Ни при каких обстоятельствах нельзя было занимать здания, принадлежащие казне, удельному ведомству, церковные и монастырские, церкви, мечети, синагоги и прочие культовые сооружения, учебные, благотворительные и богоугодные помещения. Даже в военное время запрещалось вселять солдат и офицеров в производственные и торговые помещения.
Квартирные деньги выдавались из государственного земского сбора. В пособие сбору устанавливались дополнительные налоги: 10%-ный сбор со стоимости торговых и промысловых свидетельств всех видов, дополнительный сбор с городской недвижимости — 40% с общей суммы налога в казну. В 31 городе взамен всех видов сбора производилась раскладка определенной стабильной суммы, и 12 городов попадали в льготные условия{450}. В пособие казначейству перечислялось из государственного земского сбора 3540 тыс. руб. Кроме того, устанавливался ряд дополнительных сборов с торговых и промышленных свидетельств и с городской недвижимости. Последний сбор разрешалось заменять частью городских доходов.
Все войска, не имевшие казенных казарм (солдатских и офицерских), получали специальные суммы (квартирные деньги) для найма помещений «по вольным ценам». Все населенные пункты разделили на пять разрядов. В первый разряд входило 25 губернских центров, во второй — 21 губернский и 12 уездных городов, в третий — 69 городов (из них 6 губернских). Двенадцать городов, имевших большие гарнизоны или обремененных наличием других лиц, которые претендовали на получение казенных квартир, пользовались особыми льготами (Брест-Литовск, Керчь, Нижний Новгород, Уфа, Севастополь, Оренбург, Феодосия, Царское Село, Павловск, Петергоф, Гатчина, Липецк){451}.
