Самый известный пример отождествления национального божества с судьбой народа – ветхозаветная история о разрушении Храма и похищении Ковчега, явившихся кульминационным моментом уничтожения Израильского царства. Ковчег – не просто святыня бога Яхве, это своего рода символ, сравнимый с орлами римских легионов (потеря которых считалась равноценной прекращению существования легиона). Ящик для хранения каменного фетиша, возможно с горы Сербал на Синайском полуострове, отождествлялся с обиталищем Яхве, когда он решал сойти на землю к людям. У других семитских народов также имелись подобные храмы и «ковчеги». Все они, наряду с религиозными, в значительной мере выполняли и военные функции, так что еврейский Яхве и вавилонский Мардук играли сходную роль военного божества. Так, Яхве, который в ранних книгах Библии отождествляется с самим Ковчегом, возглавляет израильтян в битве, и его же прославляют в случае победы, но никогда не порицают в случае поражения. Поражение, например от филистимлян, объясняют тем, что во время сражения Ковчег не находился на поле боя. Пленение и изгнание в Вавилон также объясняется тем, что Навуходоносор забрал вместилище Яхве. Теперь же настал черед и вавилонян пострадать, когда Ксеркс разрушил святилище Эсагила и лишил их статуи Мардука.
Разрушение центрального храма в таком теократическом обществе, как вавилонское, неизбежно означало конец старых порядков, поскольку царей уже не могли венчать на царство согласно древним обычаям на празднике «акуту». Этот ритуал имел настолько большое значение в государственном культе, что его упоминают в связи со всеми победами государства. Так что же представлял собой этот «акуту» и почему он был так необходим для успешного функционирования вавилонской общественно-политической системы?
Прежде всего, это был праздник встречи Нового года, который всегда играл очень важную роль в древних обществах как символическая встреча весны и период обновления жизни. По такому важному случаю Мардук оставлял свой храм, и его несли во главе огромной процессии по Дороге процессий. На пути он встречал богов отдаленных городов, особенно прежнего соперника, а ныне главного гостя Набу, покровителя города-государства Борсиппа. Обоих богов вносили в Священную палату или святая святых, где они держали совет с остальными богами по поводу судеб вселенной. Таково было божественное, или небесное, значение праздника Нового года. Земное же значение заключалось в том, что бог передавал власть над городом своему наместнику-царю, ибо, пока царь не «положил свою руку в руку Мардука», символизируя таким образом преемственность, он не мог стать законным духовным и земным царем Вавилона.
Помимо этого, «акуну» был ежегодным праздником всех богов, а также их жрецов, жриц и храмовых слуг. Церемонии по поводу встречи Нового года были настолько торжественны и символичны, что ни один царь Вавилона, Ассирии и на первых порах Персии не смел отказываться от присутствия на Собрании богов. Изваяния богов, цари, царевичи, жрецы и все население города облачались по такому случаю в особые одежды; каждая деталь ритуала имела свое религиозное значение, каждое действие сопровождалось такими церемониями, что праздник этот по праву можно было назвать самым торжественным и великолепным зрелищем во всем известном тогда мире. Количество и роли участников, число сожженных жертв, процессии кораблей и колесниц, а также необычайно пышные ритуалы представляли собой квинтэссенцию всей религиозной традиции Вавилонского государства. Только осознав все это, можно понять, почему надругательство над храмом главного бога нарушило структуру вавилонской теократии и ослабило жизненные силы общества. Похищение главного кумира означало, что ни один вавилонянин отныне не сможет соединить свою руку с рукой Мардука и объявить себя земным царем, обладающим божественным правом на руководство страной, и ни один вавилонянин не сможет больше увидеть религиозное действо, в котором изображались смерть и воскрешение Мардука.
Разрушение «души» города конечно же не означало, что он мгновенно превратился в развалины и был покинут жителями. Да, многих влиятельных горожан распяли или замучили до смерти, тысячи отправились в плен, став рабами или воинами персидских царей, сражавшихся против греческих городов-государств. Но во времена Геродота, посетившего город приблизительно в 450 г. до н. э., Вавилон продолжал существовать и даже процветать, хотя внешне он постепенно ветшал, так как в нем уже не было местных царей, которые бы заботились о состоянии стен и храмов. Персидским правителям было не до того; они пытались покорить Спарту и Афины, причем безуспешно, теряя войска и флот. В 311 г. до н. э. империя Ахеменидов под руководством Дария III потерпела окончательное поражение. Александр Македонский вошел в Вавилон и провозгласил себя его царем.
Современники Александра дают великолепное описание Вавилона. Как замечают некоторые более поздние авторы, в частности грек Флавий Арриан, Александр, желая увековечить свои подвиги для потомства, назначил нескольких своих подчиненных военными историками, поручив им записывать события каждого дня. Все записи сводились в единую книгу, которая называлась «Эфемериды» или «Ежедневник». Благодаря этим записям, а также рассказам воинов, зафиксированным позже другими авторами, мы имеем наиболее полное за всю эпоху древности описание военных походов, стран, народов и завоеванных городов.
Брать Вавилон штурмом Александру не пришлось, так как правитель города Мазей вышел ему навстречу вместе с женой, детьми и градоначальниками. Македонский полководец, по всей видимости, с облегчением принял капитуляцию, так как ему не слишком хотелось подвергать осаде этот, судя по описанию современного ему греческого историка, весьма укрепленный город. Отсюда можно сделать вывод, что стены, разрушенные Ксерксом в 484 г.
до н. э., к 331 г. были восстановлены. Местное же население вовсе не готовилось к отражению атаки, а, наоборот, собралось для приветствия греческого завоевателя. Должностные лица наперебой старались не только указать на сокровищницу Дария, но и усыпать дорогу герою цветами и гирляндами, возвести на его пути серебряные алтари и окуривать их ладаном. Короче говоря, Александру, не выпустившему ни одной стрелы, воздали такие почести, какие позже воздавали только самым прославленным римским полководцам. Вавилоняне, вспомнив о том, что обычно взятие города принято отмечать казнями или распятием пленных, поспешили умилостивить победителя, предоставив ему табуны коней и стада коров, которые греческие интенданты благосклонно приняли. Триумфальную процессию возглавляли клетки со львами и леопардами, за ними следовали жрецы, предсказатели и музыканты; замыкали ее вавилонские всадники, своего рода почетный караул. По словам греков, эти всадники «подчинялись скорее требованиям роскоши, нежели пользы». Вся эта роскошь немало удивила и поразила не привыкших к ней греческих наемников; в конце концов, их целью была добыча, а не завоевание новых территорий. Вавилоняне превосходили этих, по их мнению, полуварваров в хитрости и сообразительности. И стоит отметить, что в данном случае они действительно спасли город, избежав сражения и заставив захватчиков полюбить его. Именно этого и добивались жрецы, чиновники и всадники в пышных убранствах. Александра сразу же отвели в царские покои, показав сокровища и мебель Дария. Полководцы Александра едва не ослепли от роскоши предоставленных им помещений; простых воинов разместили в более скромных, но не менее удобных домах, хозяева которых стремились угодить им во всем. Как пишет историк:
«Нигде боевой дух войска Александра не приходил в упадок так, как в Вавилоне. Ничто не разлагает так, как обычаи этого города, ничто так не возбуждает и не пробуждает беспутных желаний. Отцы и мужья позволяют своим дочерям и женам отдаваться гостям. Цари и их придворные охотно устраивают праздничные попойки по всей Персии; но вавилоняне особенно сильно привязаны к вину и привержены сопровождающему его пьянству. Женщины, присутствующие на этих попойках, одеты вначале скромно, затем они снимают свои одеяния одно за другим и постепенно срывают с себя скромность. И наконец – скажем так из уважения к вашим ушам – они отшвыривают самые сокровенные покровы со своих тел. Такое постыдное поведение присуще не только распутным женщинам, но и замужним матерям и девам, которые считают проституцию любезностью. По окончании тридцати четырех дней такой невоздержанности завоевавшее Азию войско несомненно ослабло бы перед лицом опасности, если вдруг на него напал какой-либо враг…»
Правда это или нет, но мы должны помнить, что написаны эти слова римлянином старой закалки. Однако прием, оказанный воинам Александра в Вавилоне, настолько им понравился, что они не стали разрушать город и учинять обычные для того времени зверства. Македонский царь оставался здесь дольше, чем где бы то ни было за всю кампанию, и даже отдал приказы восстановить здания и улучшить внешний облик столицы. Тысячи рабочих принялись расчищать завалы на месте храма Мардука, который надлежало построить заново. Стройка продолжалась десять лет и даже спустя два года после смерти Александра в том же Вавилоне.
