Но в это же время, наконец, начинается довольно эффективное, более организованное и согласованное сопротивление ордынцев западникам и католикам. Видимо, многие ордынцы разобрались в ситуации, и первым делом был вынесен смертный приговор «живому знамени» западников – узурпатору Дмитрию.
С целью исполнения этого приговора татарский мурза Урак-би Джан-Арслан («Петр Урусов» у официальных историков) проникает в окружение «царя Дмитрия». И 11 декабря 1610 года мурзе Ураку удается ликвидировать этого главаря западников, принесшего неисчислимые беды как Московии, так и в целом Орде и обеспечившего оккупацию Московии поляками. Так «татарский мурза положил конец свирепствованию Лжедмитрия, ибо из-за него во всей России было много бед, сильных опустошений, убийств и смертей» (Конрад Буссов). Надо сказать, что в тот момент самозванец все еще оставался немаловажной фигурой в этом грандиозном Крестовом походе[73].
Стоит сказать, что в изложении официальных историков до нас доводится только весьма малая часть ордынского приговора, объявленного его исполнителем мурзой Ураком самозванцу Дмитрию – видимо, с подачи немца Конрада Буссова или же редакторов его записок. Мол, мурза Урак сказал «Лжедмитрию», отрубая ему голову саблей: «Я тебе покажу, как топить в реке татарских царей и бросать в тюрьму татарских князей!». Но, как говорится, и на том спасибо – можно сказать, суть приговора до нас дошла.
В вину Дмитрию были вменены, как видим, в первую очередь именно борьба против Великой Орды и ликвидация представителей ее руководства – в числе которых был и татарский хан Ураз-Мухаммад, один из видных ордынских лидеров того периода. То есть казнен был самозванец не просто «за убийство касимовского хана Ураз-Мухаммада, земляка Урака», как хотят представить официальные историки, повторяя дезинформацию романовских сочинителей истории. Дескать, ордынских татарских царей в то время уже не было, был только «касимовский хан» – так «поправляют» официальные историки мурзу Урака. Мол, историю не знал, неправильно объяснял «Лжедмитрию», за что лишается головы этот крупнейший стервец, взращенный западниками и иезуитами – главный исполнитель Смуты.
После того как был ликвидирован царевич Дмитрий, и распался его штаб, лишившись этого незаурядного лидера и организатора, противникам иезуитов и западников наконец-то удалось сформировать единый центр сопротивления. Этот центр вошел в историю как «Первое ополчение». Это ополчение формировалось в Московии примерно с начала 1611 года.
Но Московия в то время уже была плотно нашпигована агентурой иезуитов и западников. И крестоносцы-иезуиты, и их пособники довольно быстро учуяли грозящую им опасность. Посему агентура западников массами проникала и в ряды ополчения, и его лидер П. Ляпунов был убит 22 июля 1611 года, когда ополченцы уже развернули успешные боевые действия против интервентов и осадили Москву, оккупированную католиками. Оставив ополчение без лидера и дееспособного руководства, западники и католики-интервенты сумели быстро изменить ситуацию в свою пользу. Очаг сопротивления западникам и интервентам был затушен мастерски, в стиле иезуитов – никто и не понял толком, кто истинный организатор провала Первого ополчения.
В курсе романовской истории это было представлено так, что мол, казаки, повздорив, взяли да зарубили П. Ляпунова и разогнали руководство ополчения. Дескать, шебутные ребятки эти казаки, мол, что с них возьмешь, ведь «беглые холопы да ворье же все, никакой дисциплины-с».
Но, скорее всего, как показывают многие факты, в Московии было много агентов влияния западников, называвших себя «козаками» (см. выше) – в основном они и проникли в ряды ополчения и сделали свое дело. И вообще, в ходе рассматриваемых событий весьма часто некие «казаки» своевременно оказывали поддержку западникам, оказываясь в нужное время в нужном месте, как увидим и далее. Трудно поверить в то, что казаки в массовом порядке поддерживали западников или были легко управляемы пропагандистами иезуитов. Ведь казаки сами по себе, – как русские, так и татары – со времен организации их как ордынского народа-войска в XIII веке (26; 38) были принципиальными, верными Отечеству, весьма сообразительными, дисциплинированными воинами, да и принимать сторону западников или тех же иезуитов у них никаких особых причин не было.
Стоит сказать, что патриарх Гермоген, «татарин, не изменивший Единобожию» (3, с. 1032), даже будучи в заточении, смог обратиться с призывом к объединению освободительных сил страны против западников и католиков. При этом Гермоген наказывал не подчиняться распоряжениям военачальников некоторых казачьих отрядов, в частности, находившихся под командованием князя Д. Т. Трубецкого и атамана И. М. Заруцкого. Видимо, именно потому, что Гермоген о многом знал и еще о многих тайнах западников и иезуитов мог бы рассказать, он был вначале лишен свободы, а позднее убит ими. Но грамоты Гермогена широко разошлись по стране, не все смогли перехватить и переврать агенты-пропагандисты иезуитов.
Видимо, поняв, что не только Москва и отдельные районы и города страны оккупированы католиками-поляками, но и вся Московия плотно, в массовом виде насыщена разнокалиберной агентурой иезуитов, ордынцы принимают решение о формировании освободительного войска в Татарии, еще не столь зараженной вирусом Смуты. Поэтому в сентябре 1611 года формируется войско в Нижнем Новгороде – как мы уже знаем, этот город еще и в 1706 году относился к Татарии (см. карту – приложение 4). Это войско, которому удалось освободить Московию от интервентов-католиков, в официальной истории известно как «Второе ополчение».
Историки Романовых постарались максимально скрыть роль татар в организации сопротивления крестоносцам и западникам и в освобождении Московии от интервентов, – как и в целом роль татар во всей истории Отечества. Но как видим, тот факт, что войско, прогнавшее католиков-поляков из Московии и сорвавшее планы крестоносцев-иезуитов, было сформировано на территории Татарии, скрыть не удалось.
Кстати, и главные организаторы Второго ополчения, которые попали в историю – К. Минин и Д. Пожарский, были, по всей видимости, татарами-ордынцами: имеются о том сведения (36). Но, как и многие положительные исторические личности, Минин и Пожарский были объявлены «не татарами».
Узнаем, что сообщает о роли татар и других народов Отечества в освобождении Московии от католиков и их приспешников английский дипломат и разведчик Д. Горсей, работавший в Московии в конце XVI века. Кстати, Д. Горсей не потерял связи с Московией и в рассматриваемое время. При этом учтем также, что Д. Горсей опирается на сведения своих соотечественников и коллег Т. Смита и Д. Мерика, работавших в Московии в первые годы XVII в.
Итак, Д. Горсей сообщает: «Русские покорились и стали вассалами, признав короля Польши своим царем и правителем, и просили его официальной грамотой, чтобы его сын стал их царем, был коронован и жил бы среди них в Москве. Но король не согласился на это и не доверил им особу своего сына, паны польские также не хотели этого, так как были властными вельможами и считали, что этим лишат корону польскую удачного преемника, подающего большие надежды, а кроме того, они не хотели оказать русским такую честь; они лишь вводили, подобно своим, то одни, то другие законы, чтобы подчинить страну и управлять ею по своей воле» (27). Это, понятно, Д. Горсей пишет о русских-западниках, всемерно способствовавших введению в Московии «прямого правления» католиков и даже, как видим, перестаравшихся в своем служении.
Но не все русские были таковыми, дошли до нас и иные сведения англичанина: многие «русские запаслись терпением и сносили с тяжелым сердцем все, пока не нашли способа добыть свою свободу» (там же). Способ этот заключался в следующем: во-первых, как выразился Д. Горсей, «сильно беспокоили поляков вторжения и набеги крымцев» – то есть татар-ордынцев из Крыма, которые, как и все татары-ордынцы, были соратниками русских-ордынцев в их противостоянии католическому натиску на Восток (36).
Во-вторых, как сообщает Д. Горсей, полякам-интервентам и их пособникам-западникам не давали возможности распоряжаться в Московии и прилегающих территориях «бунты и недовольство черемисы[74], ногайцев, мордвы, татар, черкесов[75]с их князьями и правителями, которые были хорошими воинами и наездниками» (там же).
Поскольку все эти народы-земляки «при русском царе привыкли к лучшему обращению, а теперь терпели стеснения в своих привилегиях от поляков», – пишет Д. Горсей, – «они оказали и себе, и русским большую услугу. Собравшись в большое войско, они напали на поляков и поставили их в опасное положение: грабили, убивали и истребляли их, заставив поспешно бежать с тем, что они успели награбить и захватить. Так они очистили всю страну» (там же).
