потери близких людей. В общем, беды обрушивались на бедолаг, попавших в такую ловушку одна за одной, поскольку насытить шайтана очень сложно!
В итоге люди не выдерживали и сходили с ума, расставаясь с жизнью добровольно. Что происходило не за день, нет, но и не за год. Для полного погружения жертвы в отчаяние у шайтанов уходило около трех дней. А вот дальше все зависело от силы воли.
Некоторые счастливчики могли вовремя остановиться и понять, что происходит, но это было невероятно сложно. Да и кто откажется, когда тебе показывают мечты на блюдечке, которые могут дать прямо здесь и сейчас? Правильно — почти никто!
Как нас учили, остановить этих существ могли лишь маги. Только у них хватало ума сначала проверить собеседника, который мог принять любой облик, даже самого близкого человека! Да чего уж там… даже умершего. И вот стоило магам их разоблачить, как появлялась лазейка — запечатать сознание шайтана в его собственной ловушке желаний. Но, обычные люди были обречены!
— Хотите сказать, что во втором туре нас лишат магии и отправят к шайтанам? — прошелестела я, белея от ужаса.
— Не просто к шайтанам, — улыбнулся Эйджел. — Вас закроют в пустыне, Снежинка. Без магии и с минимальным набором вещей, которые вы сами выберете перед стартом.
— Но это же извращенная пытка… проведи мы там даже один день и половина адептов будет до конца своих дней страдать от приступов отчаяния. Как старейшины могли такое допустить?
— Ты меня не слушаешь, — покачал головой мужчина и повернул меня лицом к себе. — Этот тур будет проверкой на способность адептов справиться с экстренной ситуацией без магии. Вас же не просто так заставляли все эти годы обходиться без бытовой магии. Шайтанов можно победить почти без труда. Надо всего лишь научиться их слушать и выполнить одно желание.
— И чего же они желают? — удивилась я.
— Любви, — хмыкнул герцог. — Все мы желаем любви, не так ли? Просто у них весьма своеобразное понятие об этом чувстве.
Ужас медленно отступал, а на его место пришло искреннее удивление. Как это… любви? И что за своеобразное понятие? Увидев замешательство на моем лице, Эйджел рассмеялся, но вовсе не обидно. Я залюбовалась его лицом, которое стало таким мягким и открытым.
Захотелось попросить, чтобы он чаще улыбался. А еще прикоснуться, ради возможности убедиться, что мужчина настоящий. Мою руку герцог давно отпустил, поэтому осуществить это было проблематично. Я сжала руки в кулаки, в попытке унять покалывание на кончиках пальцев, и зажмурилась.
— Не сдерживайся, Снежинка, — раздался вкрадчивый голос Лероя старшего. — Открой глаза, посмотри на меня и прикоснись. Это ведь так просто. Ты же этого желаешь…
И вот тут мне стало настолько жутко, что я отпрыгнула от мужчины метра на два! Изумленно глянув на меня, герцог поинтересовался:
— Чем я тебя настолько напугал?
— С каких пор вас интересуют мои желания, Ваша светлость? — хотела сказать это холодно и с достоинством, а вместо этого запищала, как обморочная мышь.
Вновь рассмеявшись, он одним плавным движением оказался рядом и прижал меня, обхватив рукой за талию. А следом покачал головой и поцокал языком:
— Айя, как не стыдно! Нельзя быть такой подозрительной. Мы же вместе пришли сюда, разве нет? Я вот не припомню, чтобы отправлял тебя блуждать по пустыне после заката. Смотри, солнце еще не скрылось за горизонт.
Как же хотелось ему поверить, прямо как Кайлу вчера, когда тот оправдывался! Вот только это выражение лица — честное, открытое и невероятно уязвимое — говорило, что он лжет. Я попыталась вспомнить, как тут оказалась. Меня разбудили и вывели из шатра. Оглянувшись, увидела белоснежный шатер с золотистым узором, сверкающим в лучах полуденного солнца. И застонала.
Ну как можно было не заметить, что солнце то в закате, то в зените? И самое забавное, я не помню, как герцог отпустил мою руку. Совсем! Из груди вырвался истеричный смешок. Как там он говорил, надо уметь внимательно слушать шайтанов, чтобы выбраться из ловушки? Исполнить их желание? Я посмотрела на мужчину, который даже не пошевелился, и продолжал улыбаться.
— А чего хотите вы? — спросила, приподнявшись на носочки.
— Догадалась, — как-то очень по-доброму произнес герцог… нет, песчаный шайтан!
Он начал стремительно менять очертания и вскоре предстал передо мной в виде невысокого существа с серебристой кожей и такими же огромными глазами. Усевшись на песок, шайтан скрестил ноги и прищурился от яркого солнца, а следом улыбнулся и проговорил:
— Я уже сказал, мы все хотим любви. Так сложилось, что нам суждено жить в отчаянии, поэтому такое чувство, как любовь, считается благословением свыше.
— Э… простите, но я не понимаю…
— Не переживай, — рассмеялся он. — Любовь смертных нас интересует лишь как чувство, которое те испытывают друг к другу. Я не потребую от тебя полюбить, к примеру, меня. Это неестественно и имеет привкус фальши. Тот маг, который меня пленил, ты его любишь?
Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем он говорит, и тут осознала. Ну конечно! Герцог ни за что не бросил бы меня в лапы песчаного шайтана без страховки. Тогда получается… а ничего не получается. С чего это я решила, что речь о герцоге? Разве шайтан не сказал бы просто, что речь о мужчине, которым он только то был… поэтому я нахмурилась еще сильнее и спросила:
— Ты о ком?
— Я только что был в его облике. Разве тебе не хотелось к нему прикоснуться? Мне показалось, что ты влюблена. Так что, исполнишь мое желание?
И я поняла, что первая догадка все же была верной. Но легче от этого не стало, наоборот, я даже загрустила. Представляю, как перекосит Лероя старшего, когда я потребую от него любви. Все-таки он меня не совсем любит. Надеюсь, что магическая совместимость позволит справиться с этой задачей.
— А ты уверен, что это твое желание? — подозрительно уточнила я.
— Конечно, — он удивленно моргнул. — От вас идет потрясающий вкус. Если дадите мне больше…
Прикрыв глаза, я попыталась не нервничать раньше времени. Надеюсь, что под словом «больше» он не имел в виду ничего неприличного? Устраивать цирк на публику я точно не собираюсь. Но шайтан, словно прочитав мои мысли, неожиданно усмехнулся и протянул:
— А я не против, это было бы восхитительно.
— Даже не думай! — сурово проговорила я. — Чего именно ты хотел?
— Ладно, ладно… Поцелуя будет достаточно.
Я постаралась сохранить спокойное выражение лица. Нет, я в
