Многие серьёзные библеисты относятся к достоверности этого отрывка скептически, считая, что из него торчат «ослиные уши» поздней миссии к язычникам: фраза «дай прежде насытиться детям» (т. е. израильтянам) естественнее всего прочитывается как взгляд задним числом на историю спасения (при Иисусе объектом миссии были исключительно израильтяне, впоследствии началось активное распространение языкохристианства). (Сравним с Павловой формулировкой: «...сначала — иудеям, потом — эллинам» Рим 1:16.) Не пытается ли, например, евангелист легитимировать миссию к язычникам: исцеление дочери сирофиникиянки как прообраз будущей христианской проповеди?
На наш взгляд, подобный скептицизм вместе с водой выплёскивает и ребёнка. Да, безусловно, в нынешней своей форме рассказ несёт на себе отпечаток христианской миссионерской теологии. Но если приглядеться, то единственный анахронизм — слово «прежде» (в параллельном отрывке Мф 15:26 оно отсутствует). Более того, оно не только анахронизм, но и создаёт некоторую непоследовательность в отрывке: ответ женщины («но и псы под столом едят крохи...») легче всего понять, если она столкнулась с категоричным отказом, а не с «подожди полгода». Далее, ответ Иисуса столь резок, если не сказать груб, что сложно представить, почему кому-либо из языкохристиан пришло в голову выдумывать именно такой сюжет в свою поддержку (тем более резкие выпады в адрес язычества для Иисуса не были характерны). Собаки в I веке не имели тех уютно-домашних ассоциаций, которые они имеют сейчас: назвать кого-либо «псом» было грубым ругательством. Некоторые комментаторы пытались сгладить слова Иисуса, обращая внимание на то, что в греческом оригинале слово «собаки» стоит с уменьшительным суффиксом (т. е. можно перевести «собачки», «собачечки»). Однако в разговорном греческом уменьшительные суффиксы употреблялись часто, не внося модификации в смысл (ср. в разговорном русском: «свешайте мне три килограмма картошечки...»). Да и потом разве сказать «нехорошо бросить хлеб собачечкам» (отказывая при этом в исцелении!) гуманнее, чем «нехорошо бросить хлеб псам»? Скорее уж лучше второе: «собачечки» больше похоже на издевательство. Если же Иисус говорил в данной ситуации по-арамейски или по-еврейски, то аргумент вообще не имеет смысла: в арамейском и еврейском языках такой формы не существовало.
Интересно, почему Иисус по собственной инициативе помогает языческому сумасшедшему из Десятиградия (см. выше) и столь неприветливо реагирует на прямую просьбу женщины? Видимо, дело в том, что первый находился в таком состоянии, что заводить с ним педагогические беседы не имело смысла. Женщина же была в твёрдом уме, а Иисус серьёзно относился к собственной роли апокалиптического пророка. Поскольку исцеление для него знаменовало примирение с Богом и прощение (см. ниже), он не хотел быть понятым в смысле беспредельной толерантности. Поэтому он согласился на исцеление лишь тогда, когда женщина согласилась с судом, который он вынес её религиозной принадлежности.
Но насколько правдоподобно сообщение об успешности экзорцизма? При стремлении к объективному анализу трудно уйти от неприятной мысли, что бедняжка так и осталась больной: Иисус переоценил свои возможности, а ученикам вряд ли пришло в голову проверить, сбылись ли его слова. Однако обратим внимание на финальную деталь: придя домой, женщина обнаружила дочь лежащей на постели. Иными словами, хотя «бес вышел» (т. е. девочке сильно полегчало), полного выздоровления не наступило. По-видимому, это решающее соображение в пользу аутентичности: если бы евангелист придумывал сцену, он бы констатировал полное выздоровление. Как именно наступило выздоровление/улучшение, мы не знаем. Возможны рационалистические объяснения: скажем, имело место счастливое совпадение, или кто-то из родных обратился к другому доктору, или произошло самовнушение (когда мать обнадёжила дочь, что упросит великого чудотворца), или случилась лишь временная ремиссия. Но могло произойти и чудо: со счётов нельзя сбрасывать и эту возможность.
2. Исцеления
Евангелия содержат целый ряд рассказов об исцелениях. Возьмём для иллюстрации некоторые из них, изложенные в Евангелии от Марка. Случай в Капернауме:
Выйдя вскоре из синагоги, пришли в дом Симона и Андрея, с Иаковом и Иоанном. Тёща же Симонова лежала в горячке, и тотчас говорят ему (Иисусу) о ней. Подойдя, он поднял её, взяв за руку, и горячка тотчас оставила её, и она начала служить им.
Мк 1:29–31
Практически все учёные согласны, что этот рассказ основан на реальном случае. Краткость и безыскусственность описания, мелкие, не имеющие богословского значения детали — и ни одного весомого соображения против аутентичности. Даже «семинар по Иисусу», который отрицает достоверность практически всех исцелений и экзорцизмов, считает, что Мк 1:29–31 «очень похож на описание подлинного происшествия». Хотя, конечно, в зависимости от своих мировоззренческих убеждений учёные расходятся в объяснениях: одни (обычно христиане) готовы допустить чудо, другие приписывают исцеление женщины действию психосоматических факторов.
Далее идёт любопытный эпизод с исцелением прокажённого:
Приходит к нему прокажённый и, умоляя его и падая перед ним на колени, говорит ему: «Если хочешь, можешь меня очистить». Иисус, умилосердившись над ним, простёр руку, коснулся его и сказал ему: «Хочу, очистись!» После этого слова проказа тотчас сошла с него, и он стал чист. И, посмотрев на него строго, тотчас отослал его и сказал ему: «Смотри, никому ничего не говори, но пойди, покажись священнику и принеси за очищение твоё, что повелел Моисей, во свидетельство им».
А он, выйдя, начал провозглашать и рассказывать о происшедшем, так что Иисус не мог уже явно войти в город, но находился вне, в местах пустынных. И приходили к нему отовсюду.
Мк 1:40–45
Для начала разберёмся, о какой болезни идёт речь. В наши дни проказой (или лепрой) называют болезнь Хансена — инфекционное заболевание, вызывающее тяжёлое поражение кожи и нервных стволов. Прокажённых изолируют и лечат в лепрозориях. «Проказа», упоминаемая в Евангелиях, — это, скорее всего, не болезнь Хансена (каковой в тогдашней Палестине не существовало), а гораздо более лёгкие дерматологические заболевания. Под это понятие (еврейское «цараат») не дифференцированно подходили псориаз и волчанка, стригущий лишай и парша и тому подобные болезни. Кожных больных опасались особенно потому, что лечить подобные недуги не умели. Собственно, основная проблема для евангельских «прокажённых» обычно состояла не в физических страданиях, а в социальном остракизме, который неизбежно сопутствовал «проказе». «Прокажённые» были изгоями, париями в обществе: они не могли вместе со всеми есть и работать, ходить в синагогу и молиться, вступать в брак. Минимальная благотворительность в их пользу существовала, но они должны были держаться в стороне от остальных людей.
Некоторые комментаторы считают, что в Мк 1:40–45 Иисус явил не целительские, а социально-реформаторские способности: не избавил больного от лишая или чего-либо подобного, а лишь объявил его «чистым», то есть полноправным, членом социума, тем самым высказав своё критическое отношение к соответствующим еврейским установлениям. Однако это кажется маловероятным. Подобный подход не только предполагал бы нарушение заповедей Торы (см. главу 7 о соблюдении Иисусом Торы), но и противоречил бы здравому смыслу. Если Иисус не исцелил человека, то какой смысл было отсылать его к священнику? Ведь ясно же, что священник не утвердил бы вердикт Иисуса. Если же допустить (без малейших на то оснований), что фраза «покажись священнику...» представляет собой марковские выдумки, всё равно сцена неправдоподобна. Неужели был хоть малейший шанс, что односельчане прокажённого послушались бы Иисуса? От прокажённых шарахались, и никакой проповедник не убедил бы их нарушить социальное вето самой Торы (Лев 13–14). Судя по Мк 1:40–45, событие произвело впечатление на окружающих. Но ничто, кроме исцеления, не оказало бы такого эффекта.
Далее следует эпизод, который часто толкуется неверно: исцеление параличного.
Через несколько дней опять пришёл он в Капернаум, и слышно стало, что он в доме. Тотчас собрались многие, так что уже и у дверей не было места. И он говорил им слово. И пришли к нему с расслабленным, которого несли четверо. Не имея возможности приблизиться к нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где он находился, и, прокопав её, спустили постель, на которой лежал расслабленный. Иисус, видя их веру, говорит расслабленному: «Чадо! Прощаются тебе грехи твои». Тут сидели некоторые из книжников и помышляли в сердцах своих: «Что он так богохульствует? Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?» Иисус, тотчас узнав духом своим, что они так помышляют в себе, сказал им: «Для чего вы так помышляете в сердцах ваших? Что легче: сказать ли расслабленному “прощаются тебе грехи” или сказать “встань, возьми свою постель и ходи”»? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, говорит расслабленному: «Тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой». Он тотчас встал и, взяв постель, вышел перед всеми, так что все изумлялись и прославляли Бога, говоря: «Никогда ничего такого мы не видали!»
