Умный муж воспринимает речи жены как желание перевернуть мужские планы с ног на голову с выгодой для себя. Он упрямо гнет свое и, если дело не выгорает, злится на себя. Но если свидетелем его неудачи оказывается жена, то он злится на нее. Уступчивая жена, уважающая своего мужа, не злорадствует. Она сочувствует и старается утешить. Однако мужчине, желающему быть суперменом, такое утешение претит. Он ощущает себя маленьким мальчиком, которого мать ласкает у всех на виду. Он отстраняет жену в сторону. Для отстранения умной жены существуют мысли и слова. Глупую жену отстраняют физически,
Мужская гордость не позволяет признать, что
жена задает мыслям мужа направление и скорость. Если муж недооценивает совет жены, то он унижает мудрость жены, и любая жена это чувствует. Даже и в том случае, если он ничего не говорит. Это для женщины тем больнее, чем она умнее. Она ощущает, что в глазах мужа ее мудрость – круглый ноль. Муж, о котором идет речь, боялся, что совет жены его унизит, однако сам унизил жену. Жена боялась, что муж ее унизит, и в следующий раз уже не раскрывала рта. А еще через раз не раскрывала и сердца. Уязвленная жена становится безучастной и может заглушить в себе предощущение даже большой опасности, позволяя нагрянуть большой беде, от которой пострадают все.
Жена, которая умерщвляет свое мнение, не в силах понять, почему ее муж топчется на одном месте, словно курица, пытающаяся снести яйцо, почему его дела не продвигаются. Делает больше, чем прежде, но, в отличие от былых времен, неудачи идут косяком. Им обоим невдомек, что муж может выстроить добротнейший дом, но прочность этому дому придает благословение жены. Если муж строит дом, а жена не проявляет к этому интереса, вернее сказать, не сует свой глупый нос в дела умного мужчины, опасаясь получить щелчок по носу, то этот дом хоть и выстраивается до конца, но сразу же начинает разваливаться. Дом с неестественной быстротой становится неопрятным, в нем образуются трещины, дом оседает и т. д. Он требует частого ремонта. А оседать будет до тех пор, покуда муж и жена не перестанут общаться между собой при посредничестве вещей и не испытают потребности признать друг друга.
Муж, который публично высмеивает речи жены, провоцирует ее на воинственную враждебность, споры и ссоры. Оба принимаются отстаивать свои права. Споры из-за разногласия во мнениях являются для испуганного человека способом отыскания истины. Хорошо, если один из супругов осознает свою ошибку и уступает, а не замыкается от обиды в себе на веки вечные. Хуже, если между ними остаются недомолвки во избежание ссор. Собственное мнение, в котором человек убежден, вырастает за стеной молчания в абсолют и сокрушает стену, поскольку на его основе человек действует. Это разрушает семью.
Покуда работа приносит удовлетворение, такая семья, состоящая из обломков, может удерживаться, и внешне ее воспринимают как целостную. Но в один прекрасный день неизбежно возникает потребность устремиться к высшим ценностям, и тогда обнаруживается, что целое распалось на части. Никто не заметил, когда это произошло. Но пусть ни одна женщина не говорит, что она не почувствовала, когда эта беда нагрянула. Ну а то, что муж не пожелал ничего об этом знать, – это уже разговор особый.
Подобная совместная жизнь строится на рутинных отношениях, которые основываются на чувстве долга. Людей удерживают вместе ложные ценности: похвала, фальшивое дружелюбие, святошество и прочая скверная актерская игра, к которой прибегают, чтобы запудрить мозги чужим. Наедине друг с другом воцаряется напряженное молчание. Так было и в семье, о которой идет речь.
Давно позабылись слова благодарности жене за вкусный обед. С какой стати благодарить, раз деньги на еду зарабатывает муж. А что женщина зарабатывает не меньше его, это мужу и в голову не приходит. Привычка ходить в чистом и отдыхать в уютном доме казалась настолько естественной, что муж не только не догадывался благодарить жену, но и запрещал ей говорить спасибо в свой адрес. Запрещал из-за недовольства собой. Вскоре послышались замечания насчет умственных способностей жены: «Почему ты раньше об этом не подумала! О чем ты думала? Это же неразумно! Это же нерационально, лучше сделать по-другому. Почему ты купила такую дорогую вещь, не может быть, чтобы не нашлось чего подешевле». Осуждающий тон требовал, обязывал, унижал. Одним словом, пугал.
Жена сносила все молча, так как ей казалось, что муж прав. У нее настолько возросло чувство вины, что она всегда брала вину на себя, не вдаваясь в то, что умничающий задним числом – это умничающий глупец. Когда она начинала советоваться с мужем по поводу какой-либо покупки либо иных планов, муж разносил ее план в пух и прах – нужная в хозяйстве вещь, облегчающая женский труд, так и оставалась некупленной, когда ее цена была еще приемлемой. Через некоторое время она уже стоила дороже, и женщина опять ощущала себя виноватой из-за того, что не сумела вовремя уговорить мужа. Она не понимала, что протестует против унижения. И она нашла выход – стала покупать мелкие вещи без ведома мужа, а когда тот замечал покупку, говорила, что вещь старая, еще с незапамятных времен. Однако покупать крупную бытовую технику она запретила себе раз и навсегда, да так, что позабыла про нее думать. Другие женщины давно уже пользовались стиральной машиной, тогда как она все стирала вручную, расхваливая себя за ослепительную белизну белья. Никто о белизне и не спорил, но какой ценой это давалось… И так ли уж необходимо было иметь белейшее белье? Но это уже тема отдельного разговора.
Болезнь жены заставила мужа обратить внимание на то, что у них в доме нет вещей, которые есть у других. Недомогание жены он не связывал с переутомлением. Он купил стиральную машину получше, чем у соседей. Если кто сказал бы ему, что это – вызов другим, то он отмел бы обвинение и отправил провокатора с его дурацкой речью куда подальше. Жена настолько противилась покупке, что никакой радости от стиральной машины не ощущала. Несмотря на хороший уход, машина стала ржаветь, и муж сердился на то, что за такое низкое качество завод спарывает столько денег. Жена была с ним согласна. Оба видели вещи, но не видели проблемы.
Желание мужа быть лучше резко возросло, когда на работе у него возникли неприятности. Мужчина, у которого из-под ног уходит почва, сразу начинает педалировать в себе мужчину. Такой мужчина легко раним. На беду, именно в это время жене повысили зарплату, и она стала получать больше мужа. Мужа это еще сильнее унизило. Жена утешала его, но лишь подливала масла в огонь. Ощущение грозящего взрыва заставило ее замкнуться в себе и сделать вид, будто все в порядке. От неизжитой ярости муж сделался грубым, резким, язвительным, всем недовольным. Вещи валились из рук, двери бухали, тормоза автомашины визжали угрожающе громко. Жили стиснув зубы.
Жена чувствовала, что она не нужна мужу. Что муж не нуждается в нежности, заботе и ласке, а того, в чем он нуждается, у нее нет. Нет ни могучей силы, ни высокой должности, ни известности, ни тугого кошелька. Женщина не догадывалась, что она печалится оттого, что она не мужчина. Она принялась истреблять свою женственность. А что еще прикажете делать с тем, что потеряло надобность? Предложить кому-то другому ей и в голову не приходило. Попечалилась да и успокоилась.
Женщина, которой не дают излить любовь и нежность, ожесточается. С этой женщиной такого не произошло, потому что, к счастью, с ее сослуживцами то и дело что-то случалось, и свои умения и заботу она могла посвятить им. Ее горячее сердце служило великой поддержкой чужим, помогая им встать на ноги. Вне дома ее любовь принимали, а в стенах дома любовь разбивалась вдребезги о мужнину стену – желание быть лучше всех. Пробуждающееся ожесточение жена держала при себе. Гнев же вымещала на щербатых тарелках – их бить не жалко. Ее сдержанность преследовала одну-единственную цель: а вдруг она, жена, когда-нибудь будет нужна мужу.
Того, что муж в ней нуждается и не представляет жизни без жены, она не понимала. Она хотела – как того хотят все женщины, – чтобы он хоть как-то выразил это чувствами. А муж – как и все мужчины – не догадывался выразить свою любовь. Время от времени женщину одолевали приступы пугающей апатии, которые она старалась забыть. И забывала благодаря приятной атмосфере на работе.
Все чаще она ощущала нежелание идти домой. По дороге домой на нее наваливалась усталость, отупение, отвращение, безысходность, ощущение необъяснимой гнетущей тяжести. Идя домой, женщина поникала. Она стала бояться человека, который и был ее домом. Однако убеждала себя в том, что так и должно быть. Она стала избегать мужа. Хлопоча по хозяйству, старалась часами с ним не пересекаться. А если случалось пересекаться, замечала, что муж избегает встречаться с ней взглядом. Муж боялся прочитать в глазах жены желание получить то, чего он дать не может.
