– Поедем, обязательно поедем туда! – воскликнул Такэно-старший, очнувшись от своих раздумий. – Вот только туман рассеется, подсохнет земля после дождя, – и поедем… Даже лучше того: пойдем пешком.
И пояснил, обращаясь к сыну:
– Твоей маме сейчас полезно ходить пешком.
Маленький Такэно бросил застенчивый взгляд на округлившийся живот Йоки, а она смутилась и поправила халат.
…Перед сном Йока сказала мужу:
– По городу ходят самые разные слухи об утреннем собрании у князя.
Такэно нахмурился.
– Нет, нет, я ни о чем не спрашиваю! – затрясла головой Йока. – Я только беспокоюсь о наших детях – о маленьком Такэно и о том ребенке, который должен родиться. Что будет с ними?
Такэно отвернулся от нее и закашлялся, как старик.
Йока тяжело вздохнула:
– Ну что же… Пусть сжалятся над нами великие боги – пусть они даруют нам общую судьбу.
Крик оленя
Нестерпимая жара иссушала землю; после холодных дождей, прошедших в начале лета, наступила засуха. Поникли травы и цветы, даже листья на деревьях сохли и опадали.
В княжеском поместье обмелело озеро, а в маленьких прудах парка совсем не осталось воды. Жившие там лягушки вначале пытались спрятаться в иле, но вскоре он сделался жестким и твердым, и лягушки пропали неизвестно куда – в прозрачных водах озера им не было места. Теперь, по вечерам, в парке стояла жуткая тишина, нарушаемая лишь короткими, сдавленными криками птиц и шумом, доносившимся из кедровника. Лесные обитатели, привыкшие к прохладе, пробирались к широкой лощине, по дну которой протекал маленький ручей. Здесь между ними случались жестокие столкновения, и в поместье слышны были то грозное рычание, то яростный рев, а то и отчаянный визг раненого зверя. Все это только усиливало у людей чувство тревоги, – чувство мучительного ожидания чего-то страшного и неизбежного.
Старик Сэн плохо спал по ночам, но этим вечером он заснул сразу, однако сон его был тяжелым. Вначале Сэн копался в саду, нужно было полить цветы, изнывавшие от жажды, – но сколько Сэн не лил воду, земля оставалась совершенно сухой, а цветы жухли прямо на глазах, скручивались в трубочки и с противным хрустом переламывались пополам. Отчаявшись, Сэн оставил свои бесполезные попытки и побрел к дому. То там, то тут валялись обгоревшие на солнце мертвые птицы, по ним с противным кваканьем скакали толстые жабы багряного цвета.
Задыхаясь и чувствуя боль в сердце, Сэн быстро, как только мог, дошел до дома. Закрыв дверь, он сел на пол и прижался лицом к стене, но спокойнее ему не стало. Дом был огромным, пустым и гулким, он был похож на громадную пещеру, большую по размеру, чем весь княжеский парк. Сэн встал и зачем-то пошел в темную бесконечность.
Он вдруг оказался в дремучем лесу, где можно было двигаться только по одной узкой тропинке. За кустами, к которым приближался Сэн, прятались чудища. Он знал, что они его подстерегают, но не мог не идти, ноги сами несли его вперед.
Эти жуткие твари выскочили, когда Сэн был в двух шагах от них. Они бежали на четвереньках, одетые в волчьи шкуры, а может быть, шкуры приросли к их коже. Лица нападавших были человеческими, но дикими и страшными, искаженными злобным оскалом. Подскочив к Сэну, мерзкие оборотни вцепились ему в руки и начали грызть их. Ему было очень больно, он кричал и пытался освободиться от этих тварей, но они снова и снова вгрызались в его запястья, так что, в конце концов, Сэн отчаялся и заплакал.
Картина тут же переменилась. Теперь Сэн очутился на темной поляне среди грязно одетых женщин с растрепанными волосами. Душа его содрогнулась: он узнал в них пожирательниц убитых детей. Они занимались своим ужасным делом: разожгли на поляне костер, поставили на него большой чан с водой и принялись бросать в него детские трупы. Не замечая Сэна, проклятые ведьмы с дьявольским хохотом обсуждали, как лучше приготовить свое ужасное варево. «Пусть оно варится до тех пор, пока всё мясо не будет жидким и пригодным к питью; из плотных костей мы сделаем волшебную мазь для наших превращений, а жидкие соки мы разольем по бутылкам, и если новичок выпьет несколько капель этой жидкости, он станет причастным нашему знанию!» – вопили они.
Сэн задрожал и нечеловеческим усилием воли заставил себя проснуться. Открыв глаза, он увидел, что опять сидит в своей комнате у стены, а дом был по-прежнему пуст и гулок.
В комнате находился еще кто-то; Сэн обернулся и увидел покойного Сотобу. Он был одет в тот самый белый халат, в котором его кремировали. Полы халата были запахнуты справа налево, а тыльные стороны кистей рук и запястий – тщательно закрыты. На ногах Сотобы были надеты соломенные тапочки, а голова его была повязана треугольной косынкой.
Лицо Сотобы было спокойным, но невеселым. Он протянул к Сэну руку, в которой появилась чаша с питьем. Воздух в комнате сгустился и понесся вдаль беззвучным смертным потоком. Сэн понял, что Сотоба принес ему избавление, но не ощутил радости; напротив, ему страстно захотелось жить. Однако чаша была налита и ее надо было выпить, – и здесь в доме вдруг показалась Йока. Она взяла чашу, отпила из нее глоток и передала кому-то еще, кого Сэн не разглядел.
Поток подхватил Йоку, и Сэн потерял ее из виду. «Йока, Йока!» – закричал он, но его голос не был слышен даже ему самому.
Вздрогнув всем телом, старик пробудился. Он лежал на своем ложе, в своей комнате. Утренние лучи солнца пробивались сквозь ставни; ночной кошмар закончился, но был ли он просто страшным сновидением? Слишком явственно видел и ощущал Сэн то, что случилось с ним во сне… Старик размышлял об этом до тех пор, пока наступивший день не заставил его подняться и заняться обычной работой.
* * *
Сэну приходилось все делать самому в княжеском парке, что отнимало много времени и сил, – особенно тяжело было с поливом. Тем не менее, ухаживая за растениями, Сэн забывал о своих тревогах, – до тех пор, пока однажды утром к нему ни пришел командир маленького отряда.
Старик обрадовался и хотел угостить его чаем, но гость остановил Сэна:
– Пожалуйста, не беспокойтесь, уважаемый Сэн. Не хочу показаться невежливым, но у меня нет времени для чаепития. Боюсь, что и у вас остается мало времени; я принес вам дурную весть, – вам нужно как можно скорее покинуть поместье.
У Сэна задрожали щеки.
– Князь переменил свое решение, он назначил сюда нового садовника? Вы получили послание от нашего повелителя?
– Нет, нет, уважаемый Сэн, что вы! Наш повелитель никогда бы так не поступил; как вы могли подумать такое! – возмущенно сказал командир. – Вам придется уехать по другим причинам.
Сэн вопросительно посмотрел на него.
