её фото. А о том, что похожи – когда мы встретились в центре и ты подвёз нас домой.
– Ты не думай, – начал было он, – дело вовсе не в том, что твоя Лялька не такая, как все. Я исчез тогда… вовсе не из-за этого.
– А из-за чего? – осторожно уточнила она. – Расскажи мне, пожалуйста, всё честно. С самого начала.
– …Наверное, я трус, – нехотя признал Вик, когда дошёл в своих воспоминаниях до Славки. – Так и не смог принять его смерть и вообще… словно отсёк от себя все воспоминания о том, что когда-то у меня был сын. Повёл себя как предатель.
– Это не трусость и не предательство, – покачала головой Саня. – Просто защитная реакция. Своеобразная анестезия…
– Я даже на кладбище ни разу не был после похорон, – признался он. – А все Славкины вещи собрал и отволок на помойку. Чтобы ничего о нём не напоминало, даже какая-нибудь мелочь! Ленка потом меня чуть не убила. Всё кричала, что никакой памяти о сыне не оставил… Разве в этом – память? – усмехнулся он так жутко, что у Сани мороз прошёл по коже.
Она осторожно погладила его по закаменевшему плечу, и он тут же с благодарностью накрыл её руку своей, заметно расслабляясь.
– Я ни с кем не хотел обсуждать то, что он умер, – сказал Вик после паузы. – Просто избегал любых разговоров на эту тему. Не хотел принимать соболезнования, не отвечал на звонки, игнорировал расспросы… Мать стыдила – нельзя же так, нехорошо, что люди подумают… а я не мог. Просто не мог, понимаешь?! Словно и не было никогда у меня сына… Раз только не сдержался, – глаза его сделались колючими и злыми, – когда один придурок ляпнул – типа, чего ты убиваешься, ребёнок же всё равно проблемный был, теперь он и сам отмучился, и вам с Ленкой легче… Представляешь? Сказать родителям, похоронившим сына, что им теперь легче?! Если бы Славка был обычным здоровым пацаном, у того кретина даже язык бы не повернулся. Но раз он… не такой… значит, каждый мудозвон считает себя вправе решать, когда нам легче, а когда – тяжелее, – Вик машинально сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.
Саня ощущала его боль буквально физически. Господи, как же это было страшно… Как бы тяжело ей ни приходилось с Лялькой, как бы ни роптала она на судьбу, как бы ни завидовала родителям здоровых детей, но… даже в самые чёрные и безысходные дни она не просила у бога избавления и ни разу не пожалела о том, что недоношенную Ляльку спасли врачи, буквально вырвав её из лап смерти.
– С женой у нас после этого всё пошло наперекосяк, – помолчав, продолжил рассказывать Вик. – У неё возникла идея фикс: нам срочно нужно родить ещё одного ребёнка. Словно… заменить им умершего, понимаешь? А меня от одной только мысли коробило. Ленка плакала, говорила, что я сухарь бесчувственный, не понимаю, как ей плохо… Я понимал. Честное слово, понимал. Но ничем не мог ей помочь, мне было не менее хреново. Вообще я в тот период вёл себя как натуральная сволочь. Во всяком случае, со стороны это именно так и выглядело. Пил по-чёрному, неделями из запоя не выходил… Всё как в тумане, мог проснуться утром в чужой квартире у каких-то новых знакомых и не помнить, как я там оказался. Короче, днище. Как не окочурился и не замёрз где-нибудь под забором – сам удивляюсь. В конце концов Ленка устала это терпеть и подала на развод. А у меня даже сил возражать не было, хотя раньше казалось – ни дня не смогу без неё, тут же сдохну. Оказалось, что человек – на редкость живучая тварь…
– Вы не общаетесь с ней сейчас? – осторожно спросила Саня.
Вик медленно покачал головой.
– Нет. Зачем? У неё своя жизнь. Она почти сразу после развода замуж выскочила и начала рожать одного за другим… Слышал, что уже четверых родила за десять лет. Полагаю, это не предел. Она словно себя запрограммировала на то, чтобы подарить этому миру как можно больше здорового потомства.
– А ты? Как ты справился один?
Вик пожал плечами.
– Да как-то выкарабкался. Просто в один прекрасный момент надоело. В зеркало мерзко было на свою опухшую рожу смотреть. Как бы банально это ни звучало, но понял, что надо жить. Ушёл в работу с головой. Как ни удивительно, даже друзья остались… не собутыльники, а именно друзья. Реальные. Они меня тоже потихоньку вытаскивали из всего этого дерьма. Ну и родственники, конечно. Родители, сестра, племянники… В общем, наладилось постепенно.
– А с личным как? – решилась задать Саня давно мучающий её вопрос. – После развода у тебя были с кем-нибудь серьёзные отношения?
– Не было.
– Что, целых десять лет не было? – не поверила она.
– Серьёзно – нет. Были какие-то мимолётные связи… кратковременные отношения… Честно говоря, ни имён, ни лиц сейчас даже не вспомню. Тебя это шокирует? – он искоса взглянул на Саню.
Она дипломатично промолчала.
– Не думай, я не любитель прыгать из койки в койку, – неловко пояснил Вик. – Это не специально получалось. Просто начинал с кем-то встречаться и вскоре понимал, что не хочу продолжения. Вообще. Может, времени прошло недостаточно после развода, а может, просто девушки были… не “мои”.
Саня неопределённо пожала плечами, стараясь не показывать, как сильно её задели его слова. Она уже заочно ненавидела каждую из тех женщин, в чьи койки он “прыгал”. И это было тем более странно и глупо, ведь к его бывшей жене – которую он, несомненно, очень любил когда-то – она не испытывала абсолютно никакой ревности.
– А с тобой всё сразу по-другому пошло, – продолжил Вик. – Я это с самой первой нашей встречи понял…
– Что именно понял?
– Что не получится вот такого легкомысленного экспресс-романа, с тобой это просто не сработает.
– А ты хотел бы? – кольнула его Саня.
– Говорю же, нет, – он покачал головой. – Ты вообще была другая… во всём. И впечатлила меня с первого взгляда.
– Ага, конечно! – недоверчиво протянула Саня.
– Не стану врать для красного словца, что сразу же влюбился, но… ты однозначно меня очень заинтересовала. Ну, знаешь… когда всё такое моё-премоё – и типаж, и голос, и даже мимика.
– Мой любимый цвет, мой любимый размер, – иронично подсказала она.7
– В том числе и вот из-за этого, – усмехнулся Вик. – Люблю, когда нахожусь с человеком на одной волне и мы понимаем друг друга с полуслова. Иной раз ляпнешь где-нибудь в компании: “День взятия Бастилии впустую прошёл!”, а на тебя смотрят как на дебила и
