Когда сзади скрипнула кровать, я чуть не подскочила, однако заставила себя дочитать псалом до конца. Оглянулась. Эдгар, приподнявшись на локте и щурясь со сна, смотрел на меня.
— Монахиня? Какого черта…
Он сделал жест рукой, словно отгоняя видение, и вновь рухнул на подушки. Кажется собирался и далее спать.
Поколебавшись немного, я приблизилась.
— Милорд… Милорд, супруг мой.
Он никак не отреагировал. А я смотрела на него и вновь ощутила смятение. Его сильная грудь, небрежный поворот головы, завитки волос на шее… Мне вдруг захотелось, чтобы он, как этой ночью, обнимал меня, целовал, шептал нежные слова.
— Эдгар…
Я не удержалась и дотронулась до него, провела пальцами по его груди, плечу.
Он так резко и сильно схватил меня за запястье, что я вскрикнула. Он в упор глядел на меня, был настороже, словно зверь перед прыжком. Потом перевел дыхание и опустил мою руку.
— Так это не сон. Кто вы, во имя самого неба?
Я же не могла вымолвить ни слова. И где-то в глубине, у самого сердца ощутила, как разливается холод.
Он смотрел на меня сначала пристально, потом губы его чуть тронула улыбка.
— Кажется я узнаю тебя по этой серебристой прядке, выбивающейся из под покрывала. Лунное сияние?..
Он сел, обхватил голову и глухо застонал.
— Уж эти мне старые обычаи… Этот йоль… Вот что, малышка, погляди не осталось ли там вина в кувшине.
— Милорд, я тут принесла вам эля и немного паштета.
— Умница, девочка. Дай-ка сюда эль.
Он пил, поглядывая на меня поверх края кружки, а когда оторвался, даже улыбнулся.
— Теперь припоминаю! Ты та восхитительная сладкая девочка, доставившая мне вчера столько удовольствия. Как тебя зовут?
— Милорд, мое имя Гита.
— Гита? У тебя старое саксонское имя, голубушка. Хотя и говоришь ты по нормандски.
Он встал и, как был нагой, прошел к лохани, опустился в нее.
— Вода остыла, — как-то глупо сказала я. Сказала на нашем языке.
— Да, есть немного. О, да ты и саксонский знаешь?
Он облокотился спиной о край лохани, прикрыл глаза.
— Ну, кто это догадался прислать тебя ко мне?
— Никто, милорд. Я сама пришла. Я Гита из обители Святой Хильды.
Меня даже поташнивало со страха. Что означают эти вопросы? Мы ведь уже все с ним обговорили.
Он повернулся ко мне.
— Из монастыря? Чтож, у тебя для монахини весьма странные привычки. Пришла сама, говоришь? Гм…
Я даже подскочила.
— Я не монахиня, сэр! Я Гита Вейк, внучка Хэрварда Вейка. И вчера вы поклялись жениться на мне!
Он только смотрел на меня. Наконец вздохнул. Нахмурился.
— Гита Вейк. Саксонка. Женщина из наиболее славного в Денло рода. Три тысячи щепок Святого Креста! Внучка самого Хэрварда. Тогда объясни, что заставляет вас вести себя как девка? Так легкомысленно кидаться своей честью? Пообещал жениться? Да я был пьян вчера, как свинья Давида. Я бы мог пообещать луну с неба и корону Англии в придачу.
И тогда я вскочила. Я кричала, что он не был пьян, когда принес меня вчера сюда. Что я пришла к нему за помощью, что ко мне пристали его пьяные гости, а он подхватил меня на руки и принес в этот покой. И когда я сказала, что нуждаюсь в защите от своего опекуна аббата Ансельма, то он обещал жениться на мне. Сказал, дескать свадьба состоится прямо сейчас. И мы даже выпили за это. Я решилась принадлежать ему, только когда он сказал, что…
Я вдруг осеклась. Ведь по сути он ничего не обещал мне. Я же… Я услышала только то, что хотела. Я сама хотела его.
В какой-то миг я поняла, что плачу. Комната расплывалась в пелене слез. Огонь в очаге, лохань и мужчина, смотревший сейчас на меня… Мужчина, которому я отдалась этой ночью, с которым потеряла свою невинность, но который даже не запомнил моего имени. А я-то надеялась, что он по старой традиции подарит мне свадебные браслеты наутро.
Я закрыла руками лицо и разрыдалась. Где же все мои намерения оставаться твердой и серьезной? Дабы обсудить с ним все. Я перевела дыхание. Хотя почему бы и не обсудить? Ведь как партия в браке я еще могу устроить его.
Когда я посмотрела на него, он уже стоял рядом. Он был в опушенном мехом халате из черной мягкой ткани и протягивал мне кружку с элем. Взгляд его был добрым.
— Вот выпейте и немного успокойтесь.
— Я спокойна, сэр. И я хочу говорить с вами.
Я начала все по порядку, с самого начала. С того, как после ранней смерти родителей, меня еще ребенком отдали в монастырь, а преподобный Ансельм стал хозяйничать в моих землях, пока не разорил их полностью. Рассказывала, как мои крестьяне не раз обращались ко мне за помощью, как прислали гонца в последний раз, и я ночью поехала в Тауэр-Вейк. И там стала свидетельницей схватки между своими людьми и наемниками некоего Уло, человека Ансельма. А теперь Ансельм готовит карательную экспедицию в фэнленд.
Эдгар внимательно слушал меня, порой прихлебывая эль из так и не принятой мною кружки. На меня он не смотрел, порой хмурился.
— Преподобный аббат Святого Эдмунда слишком много на себя берет. Как и вы, миледи. Вы его несовершеннолетняя питомица, вы в его руках и только опекунский совет, только король может назначить для вас нового покровителя.
— Но если я стану… вашей женой? — я почти выдохнула это, почувствовала, как огнем запылало мое лицо.
Он краем глаза поглядел на меня, но ничего не сказал. И тогда я решила продолжать. Старалась говорить спокойно, как и решила вначале, трезво взвешивая каждое слово. Опять говорила, что пыталась втолковать ему и вчера: мои земли, граничащие с его владениями, мои доходы, мое имя, наконец… Мое доброе имя, если он не откажется от меня после случившегося, и моя честь не будет втоптанной в грязь.
Эдгар стремительно поднялся, приблизился к двери и, осторожно приоткрыв ее, выглянул в зал.
— Пока еще все спят. Я велю Риган тихо выпроводить вас. Так никто не узнает… не узнает, что было меж нами. Я же буду молчать и ваша репутация останется незапятнанной.
У меня вдруг появилось чувство, что я умерла — внутри все стало черным и пустым. Я еле смогла разлепить губы.
— Вы прогоняете меня?
Он смотрел на меня и лицо его было печальным.
— Так будет лучше.
Я не сводила с него глаз, замерла. Он приблизился и… Мне показалось, что сейчас он обнимет меня. О, если бы только обнял!..
Но он отвел взгляд.
— Разрази меня гром! Все это… Все что случилось… Вы ведь очень красивая девушка, леди Гита. Вы красивы и будите желание… Но лучше, если вы уйдете. Я не хочу с вами поступать подло. И не может быть и речи, чтобы я объявил вас своей невестой. Я уже помолвлен.
Помолвлен? Я удивленно смотрела на него и наконец все поняла. Значит моя жертва была напрасной. И тут же стыд, гнев и горькая обида захлестнули меня. Еле нашла силы сказать:
