Мужчина в белом схватил девочку за плечи и с силой прижал обратно к кровати.
- Позовите доктора! Доктора сюда, сейчас же!
Эмили боролась с руками, которые на нее давили. Ей не нравилось это место. Люди… что-то здесь было не так. И воздух был какой-то не такой. Слишком тяжелый.
И очень холодно.
Рядом с ней появился светловолосый мужчина. В его руках был шприц с длинной, острой иглой:
- Это тебя успокоит.
Но она не хотела успокаиваться. Она хотела встать.
Ее крепко держали, в руку вонзилась игла, укол сопровождала вспышка боли. Эмили всхлипнула и, наконец, встретилась взглядом с доктором.
Его голубые глаза были прикованы к ней; потом, всего на миг, они стали полностью черными.
Эмили откинула голову назад:
- Он один из них! – Должны же они это заметить. – Посмотрите на его глаза! Он монстр!
Мужчина в белом напрягся и посмотрел на доктора. Медсестра даже не удосужилась кинуть взгляд в его сторону.
- Она бредит. Ее мать сказала, что у девочки уже некоторое время видения, причем они становятся все чаще.
Лекарство начало действовать, и тело Эмили отяжелело.
- Хммм, - доктор внимательно смотрел на девочку, его глаза снова стали голубыми. – И что же она видит?
- Монстров. – Медсестра откинула с лица Эмили прядь волос. – Бедное дитя всегда видит монстров.
И прямо сейчас она видела одного из них. Он смотрел на нее, скрываясь за сосредоточенным лицом доктора.
- Правда... и видит их уже много лет?
Медсестра кивнула.
Глаза Эмили начали слипаться, но она не хотела спать. Только не тогда, когда рядом монстр.
Доктор жестом отослал всех прочь. Потом склонился ближе:
- Что ты видишь, дитя, когда смотришь на меня?
Я зык не поворачивался. Во рту стало слишком сухо. Эмили облизнула губы, сглотнула.
- М-монстр. Ва-ваши глаза… - смогла она выдавить шепотом.
Он наклонился еще ближе. Так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке:
- Что с моими глазами?
- В-врут, об-обманывают. Пол-полностью черные…
- Хмммм… - он нахмурил свои лживые глаза. – Ты это видишь, да?
- Чу-чувствую вас. В воз-воздухе… - будто тяжелое крыло накрывает. Он был везде. Почему другие этого не чувствуют?
Эмили разжала кулаки, откинулась на кровать. Ее глаза закрылись, хотя она изо всех сил пыталась оставить их открытыми.
Дыхание стало спокойным, реальность потихоньку начала ускользать.
- Все в порядке, дитя. – Голос доктора звучал издалека. Он взял ее ладонь. Но его хватка казалась легкой, словно пух. – С этого момента я буду о тебе заботиться.
И он сдержал слово, отметила Эмили, возвращаясь в настоящее. Доктор Маркус Кетчерли – Кетч – заботился о ней. Он помог ей понять, что именно она видит. Научил ее всему, что она знала об Иных.
И научил ее лгать. Притворяться нормальной. Не выделяться в школьном коллективе, общаться с друзьями, даже с родственниками.
Он был ее наставником, самым близким человеком за всю ее жизнь.
Через три месяца Кетч убедил мать Эмили, что девочка поправилась достаточно, чтобы вернуться домой. Он навещал ее раз в неделю, объясняя визиты контролем за выздоровлением. Эмили рассказывала ему о том, какие создания ей встречались, а Кетч разъяснял их особенности.
И при маме она больше ни словом не обмолвилась о монстрах.
Пожар был идеей Кетча. В тот день он организовал для пациентов «терапевтический поход». Помог ей выбрать время для начала пожара, помог убедиться, что все улики, подтверждающие пребывание Эмили в «Сиренити Вудз», уничтожены.
Когда она попала в «Сиренити Вудз», ей было одиннадцать лет. В шестнадцать Эмили спалила клинику.
Кетч унес ее секрет в могилу. Но еще один человек знал все подробности о ее пребывании в психиатрической лечебнице.
Эмили распахнула дверь машины, вышла и почувствовала, как холодный осенний воздух окутал ее тело.
Пора было войти в дом.
Эмили расправила плечи и медленно пошла по каменной дорожке. У входа лежал коврик, на котором было вышито «Добро пожаловать!»
Дом был таким нормальным.
- Никогда не доверяй ничему нормальному. Именно нормального нужно опасаться. Монстры, демоны, ведьмы… все мы боимся нормального мира больше, чем ты можешь представить, - вспомнила Эмили слова Кетча. Он всегда считал, что люди опасны. Слишком непредсказуемы. – Они намного кровожаднее нас, никогда этого не забывай.
Эмили сжала ладонь в кулак и постучала в дверь. Один, два раза.
- Иду-у! – послышался приглушенный женский голос. Возглас сопровождал звук шаркающих шагов. Со скрипом открылась дверь .
Невысокая черноволосая женщина лет пятидесяти выглянула и моргнула:
- Эмили?
- Привет, мам. – Эмили заставила себя расслабиться. – Не против, если я войду?
У ее мамы побелели костяшки пальцев - так сильно она сжала дверную раму, но через мгновение, женщина отступила на шаг, и Эмили медленно вошла в дом, в котором не была уже несколько лет.
- Так что, доктор теперь твоя подружка, а? – поинтересовался Брукс, когда они подходили к «Адскому Раю». Два огромных мужика стояли, прислонившись к стене здания, и внимательно оглядывали улицу.
- Я ее не обсуждаю, Брукс. – Партнер напоминал собаку, требующую косточку. Очень надоедливую собаку.
- Ну, а выглядело все так, будто она твоя подружка. Я имею в виду, надеюсь, ты не ведешь себя настолько дружелюбно с каждой женщиной, которую встречаешь в морге.
Наконец, громилы их заметили. Напряглись. Один вытащил рацию и начал что-то быстро в нее говорить.
«Хорошо. Пусть ублюдок знает, что мы здесь».
- Проклятье. Похоже, наши мальчики переполошились. – Ну, наконец-то, парень сменил тему. Брукс потянулся к своему оружию. – Ты мне не говорил, что у этого Найла есть охрана.
- Ага, у него есть. – Деньги. Охрана. И серьезные проблемы с общением. Далеко не идеальный кандидат для экспромта с допросом.
Колин показал удостоверение парням у входа. Промелькнул вопрос: интересно, они люди или демоны? На мгновение Гит пожалел, что не взял с собой дока. Но он не смог найти ее в участке.
Женщина попросту сбежала от него. Плохой знак.
Но он ее выследит. И извинится за то, что накинулся, как оголодавший кретин. Ему так отчаянно хотелось снова почувствовать ее вкус, поэтому-то он и поддался своему растущему голоду.
Такой женщине, как Эмили, классической леди, привыкшей к модным ресторанам и театрам, явно не понравится быть раздетой и прижатой к грязной стене. О нет, такое обращение ее совсем не приведет в восторг.
Но он готов извиниться. А еще готов снова заполучить обнаженную Эмили под своим телом. При первой же возможности.
