Читаем без скачивания Цель (СИ) - Риз Лаванда

— Господи, какое же это блаженство, — тяжело дыша, прошептал Адам, ловя касание её губ. — Это компенсирует те нервные срывы, которые ты мне доставляешь, — добавил он с поцелуем. — Я никогда тебя не отпущу Ева. У меня есть все права на тебя. И больше не смей мне хандрить!

Глава 16

 Утром, приободрившись духом и прекрасным рассветом, Ева выскользнула из их общей постели несмотря на то, что это было утро субботы, когда можно было понежиться чуть дольше. Адам застал её на кухне как раз уже свежую после душа, светящуюся изнутри каким-то  необыкновенным настроением.

— Это приготовление блинчиков на тебя так действует? — подал он свой голос, после пяти минутного наблюдения за ней.

— Ага, сейчас налопаюсь углеводов и начну пухнуть в ширь от счастья, — улыбнулась она, подставив ему лицо для поцелуя, не отдавая себе отчёта как магнетически действует на него её преображение.

— Это пугает даже меня, — выдавил Адам не сводя с неё глаз. — Ты так обворожительна, что я сам себе завидую. По фигу всё, я хочу сделать это прямо сейчас! — и резко отодвинув сковородку, он рывком усадил Еву на разделочную поверхность стола, нетерпеливо раздвигая её бёдра, теряя голову от того, что она подаётся ему навстречу с таким же желанием. — Ты невероятная, вероломная … да ты просто ведьма, ты сводишь меня с ума,… я ни за что уже не хочу … жить без тебя.

…Через пять минут Ева снова продолжила жарить блинчики, время от времени с улыбкой косясь на Адама.

— Можешь ответь мне на один вопрос? Пять лет назад, в какой момент ты понял, что я та, которая тебе подходит? Сразу или именно в тот рождественский вечер?

— В тот вечер я уже пришёл с твёрдым намерением переспать с тобой, собственно поэтому и принял приглашение Миранды. А понял что ты та самая  … во вторую нашу встречу, вы тогда приехали с Эриком в мой дом, и ты … с таким смешным видом разглядывала картину в гостиной, — Адам хмыкнул. — Кто бы мог подумать, что через пять с половиной лет ты будешь соблазнять меня своими блинчиками, нося мою фамилию, и мы станем называться таким странным для меня словом «семьёй».

 — А что если ты случайно встретишь другую совместимую с тобой женщину? — проведя ладонью по лбу, Ева оставила там белый след от муки. — Например, через год при знакомстве с какой-нибудь дамой ты поймёшь, что хочешь оказаться с ней в одной постели из-за своего загадочного внутреннего зова. Ты попробуешь её ради разнообразия?

Адам возмущенно прыснул, а потом рассмеялся:

— Такое только ты могла придумать. Ева, разнообразие в данном контексте абсолютно для меня не применимо, я действую практично, по принципу целесообразности использования. Уж прости за терминологию. Если ты будешь полностью меня удовлетворять, даже если в наших отношениях будет процентов двадцать от того, что есть сейчас — я никогда не посмотрю на другую. Потому что в нашем с тобой случае главную роль ещё играют эмоциональные привязки, всё вращается вокруг Ника, а какое отношение может иметь посторонняя женщина, если у меня есть ты. … Ты что же, примеряешь к себе ревность? … Ева, ты сегодня для меня просто ходячий феромон, с этой лопаткой и испачканным лицом, — Адам снова приблизился, собственнически обнимая её за талию. — Сегодня какой-то особенный день?

— Обычный. Я всего лишь выясняю для себя чего мне от тебя ожидать, — повела она плечом, мило поморщившись, — А что стало с теми, кто был слишком настойчив в своих приставаниях к твоей одиозной персоне?

— Я исключил всяческое пересечение с этими личностями.

— Говорят, почти все работники твоего главного офиса лечатся от неврологических расстройств. Ты специально доканываешь людей, или это у тебя происходит само собой?

— Что тут скажешь, не все в состоянии вынести моего очарования, — Адам был всё ещё в замешательстве от непривычно нахлынувшей на него эйфории, этим якобы обычным семейным утром.

— Значит, мистер Пирс, если отдельно взять наши с тобой личные отношения, в данный момент ты абсолютно счастлив, раз уж оговорился, что тебя устроило бы и двадцать процентов от существующего? — пытливо сузив глаза, Ева впилась взглядом в Адама, которого словно застукали на горячем.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да, — не совсем охотно выдавил он, словно его заставили признаться в своих слабостях. — Мне конечно не с чем сравнивать, но если взять ситуации из прошлого, то теперешняя — мой идеальный план. …Я посмотрю как там Ник.

— Надо же, да ты сбегаешь от меня!

Адам слукавил. Был в теперешней ситуации один пугающий его нюанс — Ева начинала слишком много значить для него, и это чувство было для Адама  совершенно неведомо, его натура не была готова к такой спонтанной трансформации. Женщины никогда не играли для него такой роли и вот теперь вулкан эмоций, подорвав многослойные пласты его твёрдости и равнодушия, вырвался наружу, угрожая затопить выстроенный порядок его жизни. Ева была везде, начиная с похожих черт их сынишки, до небрежно брошенной на кресло футболки, запахе на подушке, и волос на расчёске в ванной. Не говоря уже о её живых глазах и улыбке, когда он имел удовольствие за ней наблюдать, и бесконечно стучащихся мыслях о ней.

— Мамины блины самые вкусные, — уплетая завтрак, радостно заявил Ник, по-детски подмечая изменившееся поведение родителей. — Я так тебя люблю, мамочка.

От простой детской искренности у Евы мгновенно навернулись слёзы.

— У меня есть предложение съездить в  океанариум, — сразу же нашелся Адам, пока сентиментальный момент не стал слишком угрожающим. — Ник давно уламывал меня посмотреть на огромных рыб.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ура!!! — завопил Ник, не дожидаясь согласия матери. — Мы поедем все вместе!

— Готов сделать вылазку на люди, чтобы развеять сомнения на счёт настоящая мы семья или нет? — в который раз за это утро Ева пытливо взглянула на Адама.

— Общество конечно может смотреть и делать выводы, но сегодня я просто хочу испытать новые ощущения в первую очередь для себя.

— Ну да, большие рыбы это ещё те ощущения, — шутливо поддела его Ева.

— О да, миссис Пирс, вы определённо напрашиваетесь, но у меня сегодня на редкость хорошее настроение, — его голубые глаза действительно улыбались, что случалось не часто, и по его взгляду Ева видела, что если бы не их сын, он бы снова занялся с ней любовью прямо посреди кухни.

   Бостонский океанариум, насчитывающий более двухсот видов подводных обитателей, совершенно потряс впечатлительного Ника и за три с половиной часа они обошли его несколько раз. Обедать пришлось в огромном торговом центре, откуда Ник наотрез отказался уходить из-за шумной детской площадки.

— Ему так весело, — задумчиво протянула Ева. — В свои четыре с половиной он очень общителен, ему не хватает сверстников. Откуда в нём столько энергии так скакать?

— Уверен в следующем году он начнёт посещать частную начальную школу и недостаток общения пополнится сполна… — Адам резко вскочил, недоговорив, кинувшись бежать к сыну. Ева бросилась за ним, толком ещё не сообразив в чём дело, но её душа оборвалась уже в тот самый миг.

Всю дорогу до клиники, Адам не отпускал малыша из рук, пытаясь привести его в чувство, разговаривал с ним, целовал маленькие ладошки и лобик.

А Ева, сидя за рулём его машины, как сумасшедшая гнала на красный, замкнувшись в одолевающем её ужасе. Что-то было не так, её материнское сердце тревожно било набат и почему-то никакая надежда не могла рассеять эту наползающую тьму. Ник не приходил в сознание.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В срочном порядке бригада реанимирования подключила его к системе жизнеобеспечения. Возле её малыша хлопотало сразу несколько врачей и медсестёр, Адам о чём-то горячо спорил с заведующим отделения, а Ева обессилено сползла по стенке прямо на пол. С каждым вздохом — грудь разрывало страшной болью, она не могла дышать, не могла говорить — только глотать слёзы в немом горе.

…Часть её самой уже была мёртвой, когда к ней подошёл Адам с почерневшим от случившегося лицом. Ему даже не нужно было ничего говорить — она и так всё поняла. Их жизнь, их планы и цели, их счастье оборвалось безжалостно и внезапно, в то время как мир вокруг продолжал пьянеть от ощущения жизни.