Но сейчас, по прошествии нескольких месяцев, ситуация изменилась. Сочные плоды первых дней были давно сорваны, вместо них остались только острые голые ветки и сучья в виде до зубов вооруженных кораблей эскорта, лихтеров, флотилий торпедных катеров и шхун, оборудованных 40-мм и 20-мм пушками. Последние теперь обладали не меньшей боевой мощью, чем наши канонерки.
И все же один фактор оставался в нашу пользу. Команды на всех этих новых кораблях были малоэффективными. В основном они состояли из итальянцев, которых загоняли на службу против воли, а двух-трех немцев в них добавляли только для укрепления дисциплины и повышения боевого духа, иными словами, чтобы «бравые» команды не сложили оружие при первой же встрече с противником. Здесь все чаще появлялись вооруженные лихтеры. Мы уже имели опыт «общения» с ними и уважительно относились к их тяжелым орудиям, хотя и считали, что, имея хотя бы какое-то преимущество (внезапность или прикрытие), сможем справиться.
А главное, мы знали, что наша флотилия или по крайней мере ее ядро – лодки Дуга, Корни и Тома – имеет очень опытную и превосходно «сыгранную» команду, с которой вряд ли может сравниться любое другое трио. Люди действовали слаженно, были уверены друг в друге и в успехе.
Утром того дня, когда мы отплывали в Манфредонию – последний порт захода по пути на острова, – Корни пришел на борт вместе с Дугом. Не говоря ни слова, они прошли в каюту Корни и закрылись там. Оба выглядели обеспокоенными, поэтому я тоже заволновался: что случилось?
Через 10 минут у меня не осталось никаких вопросов. Подошел старшина-рулевой и передал просьбу Корни немедленно прийти в его каюту.
Новость привела меня в шок. Корни побывал в санчасти (он должен был регулярно проходить обследования), и после осмотра ему приказали срочно отправляться в госпиталь с подозрением на плеврит.
Дуг испытующе взглянул на меня:
– Я не могу вызвать Кэма Маклахлана с Мальты – он не успеет приехать до нашего отхода на острова. Поэтому, Ровер, тебе предстоит принять командование. Тони вернется на 658-ю старшим помощником, и, будем надеяться, Корни будет отсутствовать недолго.
На этот раз все было по-настоящему. Мне предстояло стать не простым шофером, переводящим лодку из одного порта в другой. Я должен был вести ее на патрулирование, возможно, и в бой… 34 человека и корабль стоимостью черт знает сколько тысяч фунтов собирались доверить зеленому младшему лейтенанту, которому едва исполнилось двадцать один. Я попытался разобраться в своих чувствах – что-то их было слишком много. На вершине пирамиды возвышалась гордость, правда, застенчивость находилась тоже где-то неподалеку. Тут же рядом змеей извивалось сомнение, но непоколебимая уверенность в команде 658-й вскоре прогнала его прочь.
Размышлять было некогда. Через шесть часов мы вышли в море и взяли курс на Манфредонию. Там мы получили топливо и на рассвете 30 июля отправились дальше. В полдень того же дня мы первыми вошли в Комизу и не могли не оценить открывшихся перед нами красот. Небольшая уютная бухта находилась на западной стороне острова Вис у подножия круто уходящей вверх скалы. Голые камни были частично скрыты зарослями кустарника и низкорослыми деревьями, на берегу раскинулась группа ярко раскрашенных маленьких домиков. Море здесь было глубоким и имело удивительно насыщенный цвет. Место было очень красивым. Впечатление портила лишь одна мысль: в 10 милях отсюда находились немцы.
Через полчаса после завершения швартовки Дуг пригласил всех командиров собраться в оперативном отделе военно-морского штаба, расположенного здесь же, в гавани. Чувствуя себя чрезвычайно важным и значительным, я присоединился к Томми, и мы вместе пошли вдоль причала. Офицеров пригласили в небольшую комнату. Дуг уже находился там – беседовал с незнакомым молодым лейтенантом-коммандером, которого сразу же нам представил:
– Джентльмены, познакомьтесь с лейтенантом-коммандером Морганом Джайлсом, он здесь на Висе является старшим военно-морским офицером. У него есть для нас работа, которую необходимо сделать быстро, он вам сейчас сам о ней расскажет.
До начала инструктажа лейтенант-коммандер Джайлс пожал каждому из собравшихся руку. Судя по первому впечатлению, это был сильный и приятный человек. Мне показалось, что он с подозрением посмотрел на мою единственную нашивку и юное лицо (злые языки утверждают, что даже в то время я вполне мог позволить себе не бриться), но комментариев не последовало.
Когда он в общих чертах рассказал об операции, к которой нам предстояло подключиться, я понял, что мне не стоит рассчитывать на несколько обычных патрулирований, которые помогли бы мне освоиться с командованием. Мы прибыли как раз вовремя, чтобы поучаствовать в масштабной операции с «фальшивым носом». Оказалось, что мы будем выходить в море три ночи подряд, а временами и днем, сопровождая высадочные корабли к берегу и обратно.
Я был даже рад, что первое задание «свалилось» на меня так быстро, тем самым я избегал мучительной стадии ожидания, и сразу же приступил вместе с Тони к проверке готовности лодки. 658-я оказалась во всех отношениях в превосходном состоянии.
Перед выходом в море Дуг сообщил, что нашим позывным будет «Ровер» и что 658-я будет замыкать строй, следуя за Томми на 663-й. На какой-то момент я вернулся в памяти назад, к нашему последнему патрулированию, когда мы занимали такое же положение и испытали на себе силу гнева вражеского эсминца, но я поспешил выбросить крамольную мысль из головы и вернулся к решению насущных задач.
У нас было несколько новых членов команды, в том числе новый рулевой. После ранения у Эльбы Ходжес к нам не вернулся, и его сменил главстаршина Ламонт – для меня он пока был «темной лошадкой». Наши лучшие артиллеристы Хоуи и Престон тоже остались на берегу, теперь у орудий стоял малыш Нобби Ватт и еще одна очень солидная личность по фамилии Даффил. Я не сомневался, что на обоих можно положиться, но им все-таки требовалось время, чтобы освоиться на новом месте. Это было не одно и то же, что иметь надежные, проверенные орудийные расчеты.
По пути к району патрулирования меня посетило новое, доселе незнакомое мне чувство. Я ощутил одиночество командира. Охваченный депрессией, я сидел в своей каюте, дав волю своему не в меру богатому воображению, воочию представляя все то, что могло случиться в моем первом боевом походе. Признаюсь, мне потребовалось время, чтобы сосредоточиться, вернуть себе способность размышлять здраво и понять, что в некоторых условиях богатое воображение – это огромный недостаток. Но когда мы прибыли в район патрулирования, я был снова собран и готов к работе, оставалось только приспособиться к моему новому положению.
Теперь передо мной стояли совершенно другие задачи. Раньше я старался как можно лучше исполнить приказ. Теперь мне предстояло принимать решения и ожидать их эффективного исполнения от подчиненных. Чувство независимости, безусловно, было приятным.
Как бы то ни было, я довольно скоро почувствовал уверенность, которой мне так недоставало в самом начале. Я обнаружил, что, если вдруг появлялись ростки неопределенности и сомнений, стоило только подумать, как даже мой относительно небогатый опыт подсказывал верное решение. Что бы Корни предпринял при аналогичных обстоятельствах раньше? Что бы он сделал сейчас?
В первую ночь ничего не произошло, чему я был искренне рад. Наш патруль прикрывал высадку на Корчуле – небольшом острове в 40 милях от Виса. Высаживали наблюдателей, которым предстояло сыграть важнейшую роль в большой операции, которая должна была состояться через три дня.
В одном наша работа на Адриатике отличалась от действий на Корсике в лучшую сторону. Там нам приходилось совершать долгие и утомительные переходы до района патрулирования и обратно. Здесь расстояние были намного короче. Можно сказать, на нашем пороге стояли немцы, хотя, может быть, это мы находились на пороге у них. Но, строго говоря, легче от этого не становилось. Мы больше времени проводили непосредственно в районе патрулирования, постоянно пребывая в нешуточном напряжении.
Обратно в Комизу мы вернулись к 7 часам утра и выстроились в длинную очередь за топливом. Я сразу понял, что этот процесс станет большой проблемой. Получение топлива со старины «Грита» в Бастии было длительной и нудной процедурой. А здесь в дополнение ко всему не было места, чтобы выделять под это дело специальный причал, и лодки получали топливо самотеком прямо с «боузеров» – армейских топливных цистерн, стоящих вдоль главной пристани. Это означало или некоторое послабление в правилах безопасности, или множество неудобств на лодках, стоящих близко друг к другу, но пока не получающих топливо, а только ожидающих своей очереди. Ведь при этом на них не должны работать генераторы! Многие решали эту проблему, отводя свои корабли на рейд, когда кто-то получал топливо.
