— Ваше Величество, — выступила вперед Чаликова, — мои друзья спасли меня от лютой гибели. Можно сказать, вырвали из зубов людоеда.
— Людоеда! — вскричал Александр. — Так, значит, он остался в замке…
— Да, и им оказался достопочтеннейший Иоганн Вольфгангович, -объяснила Надя и как бы между прочим добавила: — С рекомендациями от ливонского рыцаря Йохана Юргенса.
— Не может быть! — опечалился король. — Поэт, создатель столь замечательных стихов — и людоед.
— Да какой он поэт! — вступил в беседу боярин Василий. — Это же злой колдун, как его…
— Херклафф, — подсказала Чаликова.
— Вот оно что, — протянул Александр. — Немало я наслышан о злых делах сего чародея, но уж не как не думал, что он способен на такое кощунство — днем читать прекрасные стихи, а по ночам… И где же он?
— Удрал, Ваше Величество, — с досадой прогудел Беовульф. — У, вражья сила, попадись он мне!
— Может быть, здесь есть какой-то потайной ход? — предположил Грендель.
— Насколько мне ведомо, нету, — не очень уверенно сказал король.
— Испарился, что ли, — пробурчал Чумичка. Он по-прежнему стоял возле камина и разглядывал многочисленные грани «волшебного стекла».
— Разве посмотреть за зеркалом, — предположил Дубов. — Вдруг там что-то есть.
— Да, его можно будет снять со стены, — кивнул Александр, — заодно пыль вытрем. — И, подумав, добавил: — А вот с дымоходами сложнее будет. Ну нет у нас трубочиста. Разве что вы, боярин Василий, замолвите словечко брату Дормидонту, чтобы прислал…
— Не надо, Ваше Величество, — отважно выступил из-за камина Кузька. — Дайте мне щетку, я вам все дымоходы прочищу. Вот, помню, у бабки в избе…
— Ну хорошо, — подытожил Александр. — Уже поздняя ночь… Или нет, раннее утро. Давайте отправимся на покой, слуги укажут вам горницы, а утром поговорим обстоятельней.
— Ну, я-то, пожалуй, отправлюсь восвояси, — засобирался Беовульф. -Если позволите, Ваше Величество?
— Я тоже, — добавил Грендель. — Пожалуй.
— Нет-нет, прошу вас, останьтесь хотя бы до утра, — Александр поглубже запахнул полы халата. — Вдруг вернется людоед, и тогда ваша помощь будет необходима.
— Ну ладно, до утра так до утра, — примирительно пробурчал Беовульф. — Но я бы ему возвращаться сюда не советовал. Убью, душу вытрясу!
— В этом я не сомневаюсь, — усмехнулся король. — Ну что же, господа, пойдемте. — И, глянув на Надю, с хитрецой добавил: — Думаю, Перси, тебе будет о чем поведать своему хозяину. Не так ли, дорогой боярин Василий?
И лишь благодаря скудному освещению ни Александр, ни все остальные не заметили румянца смущения, выступившего на щеках Василия и Надежды.
x x xДEНЬ ЧEТВEPТЫЙ
После столь бурной ночи требовался отдых, и ничего удивительного, что гости королевского замка проспали почти до полудня. Исключение составили только господа Беовульф и Грендель: уже на заре один из них отбыл к себе в замок праздновать победу над князем Григорием, а другой — в свою хижину, дабы увековечить события последних дней в какой-нибудь вдохновенной балладе или даже поэме.
Около полудня король Александр дал своим гостям — Василию, Надежде, Чумичке и Кузьке — небольшой поздний завтрак, плавно переходящий в ранний обед. Как ни торопился Дубов отбыть поскорее, что называется от греха подальше, но приглашением короля, еще не знавшего о ночных событиях в Белой Пуще, пренебречь было никак нельзя.
Поскольку главным делом, занимавшим последние три дня умы и короля Александра, и Чаликовой, было людоедство, то оно и стало темой застольного разговора. Василий, успевший еще до завтрака осмотреть места происшествий и опросить королевских слуг, делился выводами:
— Пока что мне трудно сказать, выбирал ли Херклафф своих жертв по каким-то ему одному известным признакам, или ел всех подряд, без разбора. Однозначно можно судить лишь насчет последнего, четвертого случая, который, к счастью, был неудачным. Но если первых двоих — Касьяна и Диогена — он съел без особых премудростей, то в эпизоде с донной Кларой возникают некоторые вопросы.
— Да-да, — подхватил Александр, — мы никак не могли взять в толк, как это ему удалось исчезнуть из спальни, запертой изнутри?
— Чудеса, да и только! — чуть не подпрыгнул Кузька.
— Черное колдовство, — проворчал Чумичка. — Попадись он мне только, я ему покажу, как порочить наше ремесло. Из-за таких, как он, к нам, честным колдунам, никакого доверия!
— Думаю, объяснение не столь сложное, — заметил Дубов. — В комнате донны Клары осталась открытой форточка, и вот через нее-то господин Херклафф и улетел, превратившись в сову или летучую мышь. Так что и здесь все можно объяснить по логике, отнюдь не исключая и элементов колдовства.
— Да, но как же тогда с событиями нынешней ночи? — вступила в беседу Чаликова. — Ведь Херклафф просто исчез в темном углу, а не улетел в окно. Не испарился же он в самом-то деле?
— Такие не испаряются, — хмыкнул Чумичка. — Я другого боюсь — как бы он не вернулся сюда за колдовским стеклом. Он же весь дом к чертям разнесет!
— A что, это очень ценная вещь? — спросил король.
— Еще какая! Правда, я толком не знаю, как с ним обращаться, но это стекло дает обладателю огромную власть. Ясно, что Херклафф ни за что не смирится с его потерей.
— Постойте! — выкрикнул Кузька, да так пронзительно, что все вздрогнули, а Надя даже пролила вино на Уильяма, который терся об ее ногу. — Я вспомнил, — продолжал домовой уже обычным своим голосом, — мне одна кикимора сказывала, только я решил, что это выдумки. Будто бы колдовской христал в стародавние времена разрезали на две половинки, и каждая из них имеет силы несметные. А тот, кто их обе к себе приберет, так и вообще заделается самым могучим человеком на всем белом свете.
— То-то у него одна сторона такая ровная, — припомнил Чумичка.
— И наверняка Херклафф, обладая одной половиной, не прочь бы заполучить и вторую, — заметила Надя.
— A может, вторая у него? — предположил король.
— Не думаю, Ваше Величество, — учтиво возразил Дубов. — Если бы Херклафф обладал обеими половинами кристалла, то не он служил бы князю Григорию, а наоборот.
— Знаю я его подлую суть, — заявил Чумичка. — Когда у него была одна половина, то он наверняка искал вторую. A уж теперь и вовсе озвереет!
— Ну ладно, будь что будет, — фаталистически вздохнул король.
В дверь постучали, и на пороге возник Теофил:
— Ваше Величество, прибыл посланник из Белой Пущи и просит его принять.
Александр чуть заметно поморщился:
— Ну ладно, примем, раз просит. Только ведь он уже на прошлой неделе приезжал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
