Командир берет вилку и нож.
Офицеры берут вилку и нож.
Можно приступать.
Разговор течет весело и непринужденно, но если командир молчит, другие тоже молчат или говорят вполголоса. За столом собран не совсем обычный кружок. Здесь и врачи, и зоологи, и геологи — крупные специалисты в своей области, которым поручено вести исследования в Антарктиде. Кроме того, Империя требует, чтобы они покорили последний клочок на земном шаре, где еще не ступала нога человека.
Но командир не говорит об Амундсене.
Раз он не говорит, то и другие помалкивают, хотя от одного к другому передается безмолвное, напряженное, почти опасное недоумение. Он молчит об Амундсене? После первого шока, когда узнал, что норвежцы высадились в Китовой бухте, — ни слова об Амундсене? У нас свои планы? Но ведь они подразумевали, что мы, и только мы покорим полюс. С появлением Амундсена картина изменилась. Не следует ли нам пересмотреть свои планы, сократить сроки?
Каждое воскресенье он проводит молебен. По этому случаю рядовые тоже собираются в офицерской комнате. Дело серьезное. Никому не дозволено увиливать. Все молитвенно сплетают пальцы. Кое у кого они поморожены. Свидание с господом такой же непременный ритуал здесь, как и дома, в Англии. Красивым, ясным голосом он читает отрывок из библии и произносит шаблонные слова молитвы. Снаружи беснуется вьюга.
Он и по вечерам не говорит об Амундсене.
Начинаются толки за его спиной. Конечно, он знает об этом, но продолжает упорно молчать. «Он что же — не хочет?.. — спрашивают они друг друга, разгребая снег или таская сено косматым лошадкам, страдающим от мороза. — Не хочет принять вызов?.. Мы ведь первыми должны прийти на полюс? Империя требует этого. Поэтому и были даны деньги на экспедицию».
Младший офицер Эдгар Эванс участвовал в первой экспедиции Скотта в Антарктиду. Капитан Скотт благоволит к нему. Эта доброта офицера к подчиненному сродни доброте крестьянина к лошади. От Эванса всякого можно ожидать. Он силен как бык и послушен, как дрессированный пес. Ведет себя хорошо, — когда командир поблизости; он выпестован трущобой и благодарен военному флоту, который извлек его из трущобы. Образцовый подчиненный идеального командира. Но каким он будет, если командир не окажется идеальным?
Эдгар Эванс начинает ворчать:
— Он что же — не хочет принять вызов?..
Спрашивает одного из других:
— Мы получим наши деньги, если капитан не будет первым на полюсе?..
— Наши деньги?..
— Если он разорится, потому что не придет первым?.. Уже не только офицеры, но и рядовые спрашивают:
«Он не хочет принять вызов?.. Говорит, что надо выполнять научную программу? Ему неизвестно, чего ждет от нас Англия? Кого интересует наука? Империя требует, чтобы мы покорили полюс».
Кавалерийский капитан Оутс, служивший в Индии, мультимиллионер и знаток лошадей, немногословный и надменный, но наделенный своеобразным чувством юмора, однажды вдруг разражается смехом:
— Он не хочет принять вызов?..
В составе экспедиции есть русский конюх Антон. Коренастый сильный коротыш, он задает корм лошадям и убирает навоз — работа, которой чурается кавалерийский офицер. Антон не очень силен в английском языке. Для всех загадка, каким образом он здесь очутился. Но Антон не глуп, и при других обстоятельствах он мог бы оказаться покорителем полюса. Он поворачивается к своему командиру, капитану Оутсу, и усмехается:
— Скотт, не принять вызов?..
Доктор Уилсон — научный руководитель экспедиции. Он на «ты» со Скоттом. Офицер Уилсон тоже относится к начальнику с абсолютной лояльностью. Ни слова протеста. Никаких неуместных жалоб. Никаких предложений пересмотреть план. Как ученый — он зоолог — Уилсон доволен тем, что Скотт придерживается первоначального плана и после того, как объявился Амундсен. Но у него есть чувство юмора. Предельно тактичное. Укладываясь спать, он поворачивается лицом к стене. В комнате царит мрак. И он говорит себе с улыбкой: «Скотт не желает принять вызов?..»
Тедди Эванс спас «Терра Нову», когда они попали в шторм на пути из Новой Зеландии. Он отчаянный удалец, человек беспредельного мужества. Бешено честолюбив, умен, одержим идеями, далеко не всегда склонен рассчитывать последствия своих действий. Чувство меры ему не присуще. Он считал само собой разумеющимся, что Скотт, узнав о присутствии Амундсена в Китовой бухте, тотчас пересмотрит свои планы и сожмет сроки, чтобы попытаться достичь полюса раньше норвежцев. Вместо осторожного, поэтапного движения на юг — могучий рывок, лишь бы прийти первыми, любой ценой, не жалея ни животных, ни саней, ни людей.
Но Скотт не желает.
Эванс желает. Хотел бы, в крайнем случае, принудить командира, будь это возможно, но как офицер он знает, что это невозможно. Железный закон военного флота действует и в Антарктиде. А потому для Эванса проблема заключается в том, чтобы, не бунтуя, повлиять на командира, заразить его своей волей и зажечь в нем искру там, где глаз видит одну золу.
Эванс не понимает. Скотт не желает принять вызов?..
Но вот в один из дней к Эвансу приходит посыльный: «Начальник экспедиции просит вас немедленно явиться к нему».
Эванс является, не сомневаясь, что Скотт решил обсудить со своим заместителем новый, лучший план. Сдержанно щелкает каблуками и вытягивается в струнку. В комнате тесно. Он стоит так близко перед Скоттом, что глядит на него сверху вниз. Капитан сидит на койке. Устав не позволяет предложить заместителю сесть рядом.
— Дорогой Эванс, я пригласил тебя, чтобы вместе обсудить один вопрос.
— Сэр?
— Я хочу, чтобы группа, которая пойдет на полюс, состояла по возможности из представителей всех родов войск. Конечно, мы — военные моряки, и, естественно, флот нам ближе. Но ведь Англия, наверно, пожелает, чтобы армия тоже была представлена?
Эванс безмолвствует.
* * *
На мысе Эванса люди тоже забираются в спальный мешок головой вперед, чтобы быть возможно дальше от остальных. Подальше от тех, что без конца треплют языком, храпят, плюются, рассказывают дурацкие байки, отравляют воздух трубочным дымом и тысячу раз слышанными остротами. Люди выходят из дома и блюют. Блевотина превращается в лед. Другие спотыкаются о замерзшую блевотину. Ненавидят виновника, проклинают его, ненавидят весь мир, Скотта с его характером, поднимают окаменелую от мороза блевотину, бросают в стену домика и убегают. Никто не должен знать, что они сделали.
Порой люди оказываются на грани безумия. Потихоньку встают среди ночи с мыслью о самоубийстве как о единственном спасении от невзгод. Мужество изменяет им — мужество людей, которых Империя хвалила за отвагу. Они срывают замки, добираясь до водки. Находят морс, пьют его, морс окрашивает злоумышленника, кража раскрывается, начальник экспедиции выговаривает наедине. Всесторонне обдумывается проблема: «Нам нужна гауптвахта? Но где ее устроить? Вырубить помещение во льду? Арестант может замерзнуть. Это будет бесчеловечное наказание. Не говоря уже о последствиях, которые еще надо основательно взвесить. Так, может быть, довольно выговора наедине? А затем, если понадобится, выговор перед строем?»
