Казалось, он полностью повторяет температуру тела. Рубиновое ограненное брюшко красиво сверкало в свете пещерных огней, как и пара десятков волшебных каменных глаз, переливающихся жемчужным блеском.
Я уж думала, может, таинственный хельсарх даст о себе знать, очнется от волшебного сна и станет ясно, что все рассказы Джерхана не ложь.
Но браслет оставался неподвижен и больше ничем не привлекал к себе внимания.
– Что случилось? – наклонилась ко мне Лори и тоже взглянула на украшение.
– Показалось, – выдохнула я, выпрямляясь. – Не бери в голову.
Однако эти несколько мгновений неожиданно помогли мне прийти в себя, и сейчас, глядя на стаи белых многоногих созданий, я больше не боялась.
Ведь я никогда не боялась их! Стало ясно, что страх у меня вызывает именно ненормально большое количество пауков. Как вызвало бы страх громадное скопление муравьев, жуков или даже бабочек.
Но прямо сейчас, когда способность адекватно соображать вернулась, я заметила, что те самые белые паучки, от которых меня чуть в ужасе не сдуло в коридоры дворца, остановили свои дела и смотрели на меня.
Без преувеличения – тысячи блестящих красных глазок, напоминающих рябиновые ягоды на снегу, замерли и устремили на меня свое внимание.
А я начала слышать… Шепот, шорох, проникающий через уши внутрь меня, в плоть, в мясо. Я не понимала ни слова, но казалось, что вся пещера внезапно наполнилась шелестом низких тихих голосов.
Это было уже похоже на сумасшествие. Но с некоторых пор я начала думать, что со мной все в порядке. Впервые за много лет голоса в голове не стали казаться манией или шизофренией, как говаривала тетушка. И я готова была поверить, что слышу шепот пауков.
Но почему же тогда я не понимала, что они говорят? Почему до моего сознания добирались лишь некоторые слова, и то не всегда?..
Да и шаррвальское колдовство мне не удалось, а ведь будь я наследницей местных жрецов, могла бы уметь и то и другое.
Впрочем, может быть, мое наследие совсем слабенькое, буквально полкапли на литр крови, кто знает? Ведь, по легенде, всех паучьих жрецов вырезали…
– Смотри, они тебя изучают, – проговорила тем временем Лори. А я поняла, что кроме пауков здесь есть и люди.
Из полумрака хрустальных нитей вышла женщина. Она была худой, как и большинство шаррвалек, а ее волосы напоминали ту самую паутину, что была развешена здесь по всему пространству пещеры. Длинные прямые пряди спускались ниже спины, и где-то в области бедер их перехватывала тугая цепь-заколка, украшенная голубоватыми топазами.
Белое платье женщины касалось пола и полностью скрывало ноги. Зато красные капли-камни то здесь, то там украшали дивную ткань так, словно это были глаза Хрустальных пауков, что глядели на нас прямо с удивительного наряда.
– Кого привела ты нам, Лориавель Кругопряд? – церемонно проговорила эта женщина, и я поняла, что ни капли не нравлюсь ей.
Это было… необычно. С первого дня моего появления в Стеклянном каньоне на меня все смотрели с улыбками. Я ощущала льющуюся отовсюду доброжелательность, хотя не имела оснований на нее рассчитывать.
И все же мне тут были рады!
А вот эта необычная женщина в число моих доброжелателей определенно не входила.
– Эвиса это, – коснулась моей руки подруга. – Эвиса, это Неями Агриопа, она – мастерица Хрустальных пауков.
Лориавель склонила голову, и я поспешила повторить ее жест.
Таинственная Неями производила впечатление женщины, наделенной властью и уважением. А еще наличие у нее паучьей фамилии дало понять: передо мной была еще одна редкая шаррвальская магичка.
Впрочем, кто еще мог бы зваться «мастерицей Хрустальных пауков», если не колдунья?..
Неями бросила на меня снисходительный и чуть презрительный взгляд. А затем кивнула.
– Я предупреждена о приходе вашем, – развернулась и махнула рукой, чтобы мы двигались за ней.
А сама пошла вглубь пещеры.
Нам не оставалось ничего другого, как последовать за ней.
При нашем движении пауки расступались, но я продолжала ощущать на себе цепкое внимание крохотных рубиновых глазок. И слышала шепот… отовсюду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Эвис-с-са…»
Я оглядывалась по сторонам, заставляя себя всматриваться в десятки и сотни глаз, блестящих, будто ограненные драгоценные камни или… капли крови. Мне хотелось, чтобы они видели, что я не боюсь. Отворачиваться было бы слишком малодушно и некрасиво, ведь, в конце концов, я пришла к ним в гости.
Однако чем больше я глядела на них, изучая приподнимающиеся передние лапки, пытаясь понять настроение этих существ, тем громче становился их шепот. И тем сильнее в нем начинали проступать слова, которые просто не могли не пугать. Насколько бы смелой я ни старалась быть, но десятки пауков твердили мое имя… Хором. И не только его.
«Эвис-с-са… Эвис-с-са… Эвис-с-са…»
В какой-то момент мне показалось, что я даже слышу отголоски какой-то песни:
«Ала – та, чрево чье – колыбель,
Айя – солнца искрящийся хмель…»
Я схватила за руку Лориавель, не в силах сдержаться, и спросила:
– Ты слышишь? Они что, поют?
– Кто? – ахнула девушка, удивленно взглянув на меня.
– Ну… пауки? Ты же должна слышать их. Ты дочь жреца Ильхамеса, та, что понимает пауков, – уверяла я скорее себя, чем ее. Ведь если сейчас окажется, что Лориавель ничего не слышит, значит, у меня все же галлюцинации.
Как я и боялась, девушка посмотрела на меня с нескрываемым удивлением.
– Не слышу никаких песен, – покачала головой она. – Да и вообще не припомню я, чтобы пели пауки. Хотя, наверное, это здорово было бы!
Я глубоко вздохнула, закрыв глаза на миг. Холодные пальцы разочарования сжали горло.
Значит, все же тетка была права.
– А тебе кажется, что поют они? – все еще удивленно спрашивала Лориавель, будто прислушиваясь. – Странно как…
Так мы и шли вперед за мастерицей Неями. И только один раз мне показалось, что худая женщина с волосами почти до самых колен бросила на меня странный взгляд через плечо. Странный, потому что не раздраженный, как прежде, а… недоверчивый?..
Точно – у меня поехала крыша.
– Встань здесь вот, – проговорила наконец Неями, когда мы вышли в самый центр пещеры, где располагалось возвышение, со всех сторон опутанное мягкой паутиной.
Со стороны оно напоминало большую белую перину, с которой по бокам свисали капельки драгоценных камней. Разноцветные: розовые, зеленые, голубые и желтые, они светились, украшая постамент, будто диковинное ложе. Однако в самой сердцевине имелось твердое место для ног и можно было стоять.
– Ее Стеклянное величество царица Фелидархат повелела, чтобы было сшито для тебя прекрасное платье, – говорила с легким презрением Неями, оглядывая меня со всех сторон. – И мои пауки это сделают. Но сейчас должна ты будешь стоять неподвижно и придержать свои шейсарские привычки при себе.
Я даже опешила в первый момент.
– Шейсарские привычки? – переспросила я.
Лориавель смотрела на меня, выпучив глаза и всячески намекая, чтобы не спорила.
Неями приподняла тонкую черную бровь и нахмурилась.
– Если ты оскорбишь священных Хрустальных пауков своим гонором, они убьют тебя в тот же миг, не поглядев на то, что ты новая ала Великого Айша. Паукам нет до этого никакого дела. И не подумаю я им помешать.
От такого заявления я лишилась дара речи.
– А они что… ядовитые? – только и сумела выдохнуть я.
Арахнофобия, которой я никогда не обладала, стремительно протягивала ко мне тонкие лапки. Вместе с белыми паучками, которые становились все ближе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Конечно, Хрустальные пауки ядовиты, – фыркнула Неями. – Как и все пауки Стеклянного каньона. Как и Великий Айш, да плетутся годы его бесконечно, как паутина богов.
Под кожу проскользнули ледяные осколки ужаса.
Внезапно вспыхнули перед глазами тонкие белые клыки, показавшиеся на миг из-под красивых губ Джерхана… Айша.
