А бедняга ехал и ехал, не ведая об уготованной ему судьбе.
Поппи вынырнула из раздумий и тут же перебила Брайана-младшего, который монотонно вещал о чем-то, чего Поппи не могла — да и не хотела — понять.
— Мне кажется очевидным, что ваш отец по уши влюбился в Титанию. Наверное, тогда она была очень красивой, правда, Брайан?
Брайан заколебался:
— Да нет, даже не симпатичной. И хорошенькой я бы ее тоже не назвал. Но она разделяла мою страсть к нашему общему делу. А Ева, когда я задерживался на работе допоздна, не проявляла не малейшего любопытства, чем я там занимался. Она едва глаза поднимала от своей треклятой вышивки. Казалось, замаячь конец света, она бы… шила, шила и шила.
— Все это вранье, вранье и вранье, папа, все эти годы, — покачала головой Брианна.
Поппи поерзала на сиденье, чтобы повернуться лицом к Брайану. Ее легкая шелковая юбка задралась, и доктор Бобер мельком увидел бледно-зеленые французские трусики.
Пару километров они ехали в тишине.
Потом Брайан сказал:
— Пришло время музыки.
Он нажал кнопку на магнитоле, и автомобиль наполнился композицией оркестра Нельсона Риддла. Для близнецов поездка и так была пыткой, но стала во много крат мучительней, когда под «Ночных прохожих» Брайан с Поппи начали подпевать Синатре. Брайан подвывал с псевдоамериканским акцентом, а Поппи, безбожно не попадая в ноты, верещала фальцетом.
Близнецы изобразили, что их тошнит, и заткнули уши звуконепроницаемыми наушниками. Проезжая знак поворота на Лидс, Брайан и Поппи любовно курлыкали друг другу серенаду «Ты стала частью меня».
Едва лишь Брайан высадил их напротив Сентинел-тауэрс, близнецы ринулись к лифту, чтобы поскорее выставить рождественские подарки от родственников на интернет-аукцион. Подержанные айпэды были до смешного отсталыми от новейших технологий и не годились для продвинутых нужд Брайана-младшего и Брианны. Планшеты лежали на дне черного полиэтиленового пакета. Там же находился шарф, который Руби связала для внука, и автобиография Тони Блэра с надписью на первой странице: «Брианне в день Светлого Рождества от бабушки Ивонн».
Поппи задержалась и попыталась с помощью взгляда передать Брайану, что считает его самым неотразимым мужчиной в мире и ей невыносима разлука с ним.
В половине четвертого утра Брайан-младший услышал, как открылась дверь в комнату Поппи и зашумела вода в душе.
Поппи фальшиво напевала:
— Я стала частью себя!
Брайан-младший разозлился. Он ударил кулаком в стену и испугался при мысли, что способен на самом деле убить Поппи.
В глубинах интернета Брайан-младший уже нашел способ, как заставить кого-то «исчезнуть» и остаться непойманным.
Глава 44
Сестра Спирс велела Еве снять ночную рубашку. Она хотела обследовать тело пациентки, дабы выявить пролежни.
Ева как могла прикрыла наготу покрывалом.
— Я знала людей, умерших от декубитуса, миссис Бобер, — подбодрила медсестра. — Если за пролежнями не следить, они могут привести к некрозу, образованию язвы, а в финале и к ампутации. — Она приподняла лодыжки Евы и критическим взглядом изучила пятки. Затем переместилась к ягодицам и закончила осмотр ощупыванием локтей. Сестра Спирс, по-видимому, слегка разочаровалась, не найдя никаких пролежней. — Наверное, вы пользуетесь хорошим защитным кремом.
— Нет, — сказала Ева, — но я знаю об опасности пролежней и поэтому не забываю двигаться и менять позы.
Когда пациентка оделась, медсестра измерила ее давление и нахмурилась, увидев результат, хотя тот не выходил за рамки нормы. Затем вставила термометр в ухо Евы и снова нахмурилась, посмотрев на показатель. Убрав градусник, сестра Спирс спросила:
— Как поживает ваш кишечник?
— Мой хорошо, а ваш? — вежливо ответила Ева.
— Я рада, что вы способны на такую беззаботность, миссис Бобер, учитывая обстоятельства. По словам вашей матери, супруг ваш живет в пристройке с другой женщиной.
— В сарае.
— Ваша мать также рассказала, что при необходимости воспользоваться уборной вы сооружаете то, что сами называете «Белым путем», и считаете этот самый путь продолжением своей постели. Это правда?
— Да, правда. Белый путь и есть продолжение моей постели. Если я прострелю вам череп и он разлетится на куски, сестра Спирс, как правильнее рассматривать пулю: саму по себе или как продолжение пистолета? — Ева вспомнила этот пример из подслушанной однажды за завтраком дискуссии о квантовой физике между Брайаном и Брайаном-младшим. Спор закончился падением банки с вареньем из рук мужа на пол.
Сестра Спирс хмуро делала пометки в карте Евы.
— Я бы хотела прочесть, что вы там написали, — сказала Ева.
— Боюсь, эти заметки — конфиденциальная информация, — отрезала медсестра и отодвинула карту подальше от Евы.
— Вы ошибаетесь, сестра Спирс, — возразила Ева. — По закону пациент вправе читать свою карту.
— Я пришла к заключению, что вы недостаточно умственно здоровы, чтобы ознакомиться с диагнозом. Это может спровоцировать у вас психический срыв.
— Я физически и умственно здорова.
— Психические больные, как правило, считают себя полностью здоровыми.
— Значит, вы хоть так, хоть этак правы? — усмехнулась Ева.
— В этом вопросе мне послышался оттенок паранойи, — насторожилась сестра Спирс.
— Вы достаточно квалифицированы, чтобы диагностировать психические заболевания? — поинтересовалась Ева.
— У меня нет соответствующего образования, но хватает личного опыта. В моей семье был случай психической ненормальности, этого не нужно стыдиться, миссис Бобер.
Ева почувствовала холодок страха.
— И вы из своего личного опыта вывели, что я психически нездорова?
— Я отправлюсь в больницу и сообщу врачам, что, по-моему, у вас своего рода нервный срыв. Опять же, миссис Бобер, не бойтесь. Подобными расстройствами страдали многие выдающиеся люди. Вспомните Черчилля, Алистера Кэмпбелла, Леса Денниса.
— Но с моей психикой все в порядке! — настаивала Ева.
— Медицина продвинулась далеко вперед с тех пор, как бедный мистер Черчилль страдал от депрессии и называл ее «черная собака, которая всегда со мной». Изобретены чудодейственные препараты, и всего через несколько недель вы снова станете собой. Сможете встать с постели и присоединиться ко всем нам.
— А я не хочу к вам присоединяться.
Сестра Спирс надела темно-синий дождевик и аккуратно протянула ремень через коричневую кожаную шлевку.
— Я непременно к вам еще зайду. До свидания, миссис Бобер.
Пять минут спустя, услышав снизу голос матери и звук захлопнувшейся входной двери, Ева крикнула:
— Мама!
На подъем по лестнице у Руби ушло больше времени, чем обычно, и, дойдя до кровати Евы, она тяжело дышала.
Ева не хотела расстраивать мать, но откровенный разговор назрел. Ева спросила:
— Значит, ты побеседовала с медсестрой?
— Да, — кивнула Руби. — Спирс рассказала о докторе Бриджесе. Представляешь, он уже три дня не ходит на работу — как-то повредил нос анимированным пинцетом.
— Автоматизированным, — исправила оговорку Ева. — И Спирс не следовало сплетничать о врачах.
— Ей не по вкусу этот чернокожий доктор. Проказзо говорит, что он натуральный лентяй. Ну ведь медики все такие и есть, согласна?
— Нет, они не такие.
— Я бы ни за что в мире не согласилась на работу Спирс. На все эти тошнотворные вещи, что ей регулярно приходится делать. Она описала несколько самых запущенных случаев. Отвратительно, какими только гадостями бедняжка не вынуждена заниматься.
— Ты насплетничала ей о Брайане и Титании, что они якобы живут в пристройке.
— Но я ведь не могла сказать, что они живут в сарае, разве нет?
— И зря ты проболталась о Белом пути.
— Но все давным-давно знают о твоем Белом пути, — возразила Руби.
— Все?
— Ну, все, с кем я знакома. Сказать по правде, Ева, все думают, что это сумасбродство с твоей стороны.
— А ты, мама? Ты сама как думаешь? Что это сумасбродство?
Руби печально покачала головой и вздохнула:
— Я думаю, что никогда тебя толком не знала и никогда не узнаю. Никто из нас больше тебя не знает, дочка. Мы все хотим, чтобы к нам вернулась прежняя Ева.
— Прежняя Ева мне не нравилась. Она была несчастной трусихой.
— Тебе давно пора сменить обстановку. За четыре месяца небось наотдыхалась. Неужели тебе не хочется встать, принять душ, вымыть волосы этой твоей овощной штукой…
— Травяной, — поправила Ева.
— …одеться потеплее и пройтись со мной по магазинам? В парке уже появились подснежники. Я могла бы позаимствовать у Стэнли инвалидную коляску. Ты стала легкая как пушинка, мне будет не тяжело тебя везти. Я присмотрю за тобой, Ева.
