Днем он обычно слонялся вокруг Морар-Хаус, который стоял на берегу, у мыса Слит на острове Скай, а по ночам разгуливал по «Гладкой Миле», как называли тропу, что вела от реки Морар к Морар-Хаус, так что никто в одиночку не отваживался ходить той дорогой ночью. Любого, кто рисковал выйти на «Гладкую Милю» вечером, поутру находили мертвым, причем тело его бывало страшно изуродовано. Букан никогда не нападал на женщин и детей и не показывался большим компаниям, так что посылать против него охотников было бесполезно. Долго так продолжалось, пока, наконец, жертвой Туловища-без-головы не стал друг и дальний родственник Большого Джона, сына Маклеода из Разай, человека недюжинной силы и отваги. Большой Джон рассказал о гибели друга и родича своей мачехе, как всегда делал, и та посоветовала ему сразиться с чудовищем. Он повстречался с Туловищем на закате, и они боролись всю ночь. Небо на востоке стало светлеть, когда Большой Джон одержал победу, и так как ему очень интересно было посмотреть, с кем же он дрался, то он сунул врага под мышку и решил снести домой, а там при свете дня разглядеть внимательно. Никто никогда не слыхал голоса Туловища-без-головы, но тут оно вдруг промолвило: «Отпусти меня». — «Не отпущу», — ответил Большой Джон. Вот-вот должен был наступить рассвет, а Туловище, как все прочие духи и боглы, не выносило первых лучей зари. Снова оно взмолилось: «Отпусти, и я больше никогда не приду сюда». Сжалился над ним Большой Джон и согласился: «Клянись на книге, на свече и на черном чулке — и ступай на все четыре стороны». С этими словами он заставил букана встать на колени и принести клятву, после чего отпустил, и тот улетел, громко стеная:
Далеко отсюда холм Бен-Хедерин,
Далеко отсюда перевал шепотов.
Снова и снова повторял он эти слова, пока голос его не стих
вдали, так что песню его запомнили в Мораре, и женщины
2
и дети до сих пор поют ее .
Букка, или букка-бу (Bucca, or Bucca-boo). Буккой
х О
![]()
в Корнуолле зовут духа, которого в былые времена считалось необходимым ублажать. Рыбаки обязательно оставляли для него на берегу рыбину, а жнецы, обедая в поле, бросали через левое плечо кусочек хлеба и проливали на землю несколько капель пива — на удачу. Буккой, или буккой-бу, до недавнего времени во многих местах пугали детей (а где-то, полагаю, и до сих пор продолжают это делать): когда дети капризничали и плакали, им говорили:
«Не плачь, а то букка придет и заберет» .
По-видимому, когда-то букка был местным божком, но со временем оказался «разжалован» в хобгоблины.
Букк, вообще-то, было двое: Букка
Ду и Букка Гвиддер, которые также име-
4
нуются Букка Черный и Букка Белый .
Буман (Booman). На Оркнейских и Шетландских островах буманом называют хобгоблина наподобие брауни. Его имя часто встречается в припевках, которыми сопровождаются детские игры, например «Пали, буман, пали» или «Помер буман, нет его» .
Добби (Dobby). Ласковое прозвище хобгоблина в Йоркшире и Ланкашире. Он очень похож на брауни, но еще больший проказник. Имеет много общего с Робином Добрым Малым .
СинезадЫЙ (Blue Burches). Безобидный хобгоблин, который проказничал наподобие богарта в доме башмачника из Блэкдаун-Хиллз, что в Сомерсете. Сынишка башмачника с ним подружился и даже увидел его как-то раз в истинном обличье: в виде старика в мешковатых синих штанах. Все семейство башмачника потешалось над его выходками.
Стоило лестнице заскрипеть под тяжелой поступью невидимки, а в воздухе появиться синеватой струйке дыма, башмачник, бывало, говорил: «Не бойтесь, это старик Синезадый, вреда от него никакого нет». И не без известной гордости пускался в рассказы о том, как однажды Синезадый превратился в черную свинью, пронесся по комнате и сиганул в утиный пруд так ловко, что даже кругов на воде не осталось, а в другой раз, когда они поздно возвращались с рынка,
устроил такое зарево, что они уже решили, будто в доме пожар. Только вот рассказывал башмачник свои истории не тем, кому следовало: церковный староста, услыхав о проделках Синезадого, решил, что это сам дьявол, и уговорил двух священников попытаться изгнать его из дома. Те пришли и увидели старую белую лошадь, которая паслась у пруда. «Кто это?» — спросили они у сынишки башмачника. «А это наш Синезадый, сэр», — отвечал тот. «Вот как? А уздечку на него надеть сможешь?» — сказал тогда пастор. Мальчик, гордясь добродушием своего домового, возьми да и накинь на него узду. Оба пастора как закричат в один голос: «Изыди, нечистый!» Старина Синезадый прыг в пруд, и поминай как звали; больше он никогда не появлялся, по крайней мере в прежнем своем обличье безобидного домового .
![]()
Хобмены (Hobmen). общее название для всех разновидностей лобов и хобов, к которым относятся Робин Добрый Малый, Робин Круглая Шапка, Пэк, монастырский увалень, пикси, ирландский пука, гругаш из Горной Шотландии, Фенодири с острова Мэн, а также силки и килмуллисы северных графств. Даже богартов и всевозможные болотные огни можно охарактеризовать как хобменов.
Хобы, или хобтрасты (Hobs, or Hobthrust). общее
название племени добрых духов, которые обычно помогают человеку в его делах, хотя иногда могут и напроказить; к ним принадлежат и брауни. Традиционные места обитания — северные графства или северная часть Средней Англии. Например, один хоб жил в естественной пещере в бухте Ран-свик возле Хартлпула. Его специальностью был коклюш. Стоило родителям принести свое захворавшее чадо к пещере и прошептать:
Хоб из норы! Хоб из норы!
У моей малютки кашель,
Возьми его себе; возьми его себе, —
и дело, можно сказать, было в шляпе.
Другой, более зловредный хоб, по прозванию Безголовый, шалил на дороге из Херворта в Нишем, но не мог перебираться через речку Кент, что впадает в Тис. При помощи эк-зорцизма его загнали под большой придорожный камень сроком на девяносто девять лет и один день. Если кто-нибудь
по неосторожности присядет на этот камень, то никогда уже не сойдет с него. Однако девяносто девять лет почти истекли, так что, быть может, в скором будущем мы еще услышим о странных происшествиях на дороге из Херворта в Нишем.
А вот другой хоб, или хобтраст, своим поведением больше напоминает брауни. Все его существование было связано со Стурфит-Холлом, что в Йоркшире возле Рита. Там он сбивал масло, разжигал огонь в очагах и выполнял другие обязанности брауни, покуда хозяйка дома, сжалившись над его наготой, не подарила ему плащ с капюшоном, при виде которого он воскликнул:
Плащ с капюшоном! То, что я хотел!
Не жди от хоба больше добрых дел! —
и исчез навсегда. А вот другой похожий на брауни хоб, который работал на ферме в Данби, кажется, остался недоволен качеством подаренной ему одежды, поскольку сложил о ней такой стишок:
Коль в пеньковую рубаху станешь хоба одевать,
Так не жди тогда, что ягод станет он тебе таскать .
А вот хобтраст, живший в пещере под названием Хобтраст-Холл, имел обыкновение одним прыжком переноситься на вершину холма Карлоу-Хилл, что в полумиле от его дома. Там находился постоялый двор, и на его владельца, человека по имени Вигхолл, наш хоб работал за кусок хлеба с маслом в ночь. Но однажды ему по недосмотру не оставили еды, и хоб исчез навсегда .
ПЭК (Puck). Шекспир в своей пьесе «Сон в летнюю ночь» наделил Пэка индивидуальным характером: Пэк — самый настоящий хобгоблин, по кличке Робин Добрый Малый. В народной традиции Пэк больше известен как «тот, кто сбивает с дороги путников». Пэку из «Сна в летнюю ночь» приписаны все проделки, о которых упоминается в балладе «Жизнеописание Робина Доброго Малого». То, что он говорит о себе фее Титании, очень похоже на хобгоблина:
